Око

К одному исполинскому оку -
без лица, без чела и без век,
без телесного марева сбоку -
наконец-то сведен человек.

И, на землю без ужаса глянув
(совершенно не схожую с той,
что вся пегая от океанов,
улыбалась одною щекой),

он не горы там видит, не волны,
не какой-нибудь яркий залив,
и не кинематограф безмолвный
облаков, виноградников, нив;

и конечно, не угол столовой
и свинцовые лица родных -
ничего он не видит такого
в тишине обращений своих.

Дело в том, что исчезла граница
Между вечностью и веществом, -
и на что неземная зеница,
если вензеля нет ни на чем?

Набоков В.В.

* * *

Смеясь навзрыд кружила вьюга,
И сбившийся с пути фонарь
Глядел французом на округу
И сонно головой кивал.

А я в тепле пила какао
В железной кружке. Без конфет.
И томик Блока я листала,
Пока не погасили свет.

Фонарь, деревья, снег на крышах -
Все то же, будто вечен мир.
И вьюги голос только слышен
Да скрип оторванных перил.