Граждане, не подходите близко, пожалуйста.
Тут малахольная мертвая девка балуется:
Убивается и снова рождается самовольно...
Отойдите подальше - здесь больно.
Была то святой, то шлюхой - искупалась в любви.
С тех пор от каждого поцелуя чешутся волдыри.
Играет со спичками, веревкой и топором,
Орет песни и дуреет дуром.
Зато душа ее теперь распаханная, распахнутая.
Глаза - прозрачные, веселые, лазоревые яхонты.
Смешливая стала, правда, немножко слишком.
Но тут ничего не попишешь: скудна умишком.
Тут малахольная мертвая девка балуется:
Убивается и снова рождается самовольно...
Отойдите подальше - здесь больно.
Была то святой, то шлюхой - искупалась в любви.
С тех пор от каждого поцелуя чешутся волдыри.
Играет со спичками, веревкой и топором,
Орет песни и дуреет дуром.
Зато душа ее теперь распаханная, распахнутая.
Глаза - прозрачные, веселые, лазоревые яхонты.
Смешливая стала, правда, немножко слишком.
Но тут ничего не попишешь: скудна умишком.