* * *

Моей сестре

Он где-то есть, тот графский парк,
Дубов задумчивых аллеи,
Сквозь кроны их плывут, как пар,
Небес ненастных акварели,

Там запах мокрых желудей
И листьев павших завещанья,
Бессильно там теченье дней
И призрачно всё мирозданье,

Там две сестры грустны, как блюз,
В предчувствии любви и смерти,
Их близость крепче кровных уз,
Надёжнее земных и перстных,

У них один секретный шифр
Меланхолического бреда, -
И листьев тайнопись шуршит
Под колесом велосипеда…

Михаил Федорович Ларионов -2

Когда провозглашают принцип «всё ради искусства», то подлинная жизнь часто летит под откос.

Художники “Маковца” поняли формулу “жизнь = искусство” с другой стороны - они попробовали наоборот, искусство превратить в жизнь. Сделать его таким, чтобы оно перестало быть «искусственным», посторонним, привнесенным в жизнь извне - как развлечение, как прикол – чтобы оно задышало. Музыка, картина, текст должны стать такими, чтобы без них жизнь была бы не жизнь.

Они призывали вернуть искусству религиозное содержание - как это было в Древнем Египте, в Античности, в Византии, в Средневековье – где всё, до маленького зеркальца, было великое. Эти эпохи оставили нам огромное число произведений искусства, и мы не разделяем сегодня: прикладное, высокое, низкое – потому что искусство было одной из разновидностей чудотворства.