Всеволод Некрасов

* * *
А в Москве —
Как во сне
Москвы нет
Зато есть снег

Кто такси берет
Кто пешком побредет
И никто не разберет
Назад ли, вперед
Сто, двести, триста лет...

То ли здесь просто лес.

По лесам, по полям, по Солянкам,
Полянкам ни берега, ни брода

Есть дорога
Только лыжным патрулям.


ПЬЯНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Я в центре всего —
Посредине улицы.
И вокруг меня оно,
Все
Группируется.
И, плюс ко всему,
По вкусу моему
Драпируется.

Тепло, хорошо,
Главное — мягко ...
Веселый снежок —
Белая травка.
Совсем я не пьян —
Все понимаю:
Седьмого ноября
Первое мая.

(no subject)

В Москве иногда неожиданно наталкиваешься на деревце-сироту, которое то ли по недосмотру, то ли по дурацкой чьей-то прихоти не порешили со всем его родом. И вот стоит этот скособоченный и горбатый ампутант, пропитанный нефтью и сероводородом, хрОмый, слЕпый, нЕмый - на клочке московской земли-страдалицы, где-то между мкадом и царством теней, эстакадой и облаком-ад, переездом и пережизнью - хрипя и издыхая. Я думаю, что в мире животных и растений Москва - это ГУЛАГ. И только люди, эти бодрые, мятежные мутанты, с хлипкими пожитками на закорках валят сюда толпами в поисках страстей, бремён и большой кредитной истории. Как будто в ипотеке Бирюлёво есть покой.