Кулунда

Есть такое село в нашей огромной стране.

Зовётся Большая Вода,
по-местному – Кулунда.
Говорят, в кулундинском районе голода нет.
Может, там просто некому голодать.

…Сначала по Ладоге, составы тащились по льду,
а потом нас грузили на поезд – и в Кулунду.

На каждой станции
поезда подолгу стоят.
Каждый вокзальный фонарь был как сказочный самоцвет.
Петьке – четыре, Анечке – шесть, а я
совсем большая – почти одиннадцать лет.
Петька крадёт мою пайку, засовывает в носок,
а ночью под одеялом тихонечко достаёт,
злыми зубами пережевавает кусок,
а после лежит, и руки его как лёд.

Может быть, когда-нибудь, где-нибудь,
в Кулунде
оба мы будем думать не о еде.

Я смотрю за окно – качается лес за окном.
Мы едем мимо изрытых полей, мимо домов-калек.
У Большой Воды на краю
нам выделят дом,
поселят и позабудут на несколько лет.
Потеряют какие-то бумаги, потому что кругом война.

…В кружке сладкий топлёный снег –
ночью Анечка хочет пить.
Закроешь глаза: Петроградская сторона.
Откроешь – очнёшься на
самом краю Земли, посреди Кулундинской степи.

Весна на реке проклёвывала скорлупу
в апреле. Мы перестали слушать выкрики поездов.
Часть бумаг отыскали, в наш дом привезли крупу,
опять не сошлось: нас стало меньше
на пару десятков ртов.

Но было намного легче следующей зимой.
Петька выжил. Они с женой
до сих пор живут на Сенной.

А я что ли путаюсь иногда,
говорю: – Кулунда. Кулунда.
Анечка, принести попить?–
и она отвечает:
– Да.

(c) olgabelle