(no subject)

Видал я еще иных сластолюбцев, которые, по чрезмерному любострастию, под предлогом печали обращались к вину и пьянству, и покушались извинить свою невоздержанность словами Соломона, который говорит: дадите вина сущим в печалех (Притч.31:6). Но это - приточное слово, которым не позволение упиваться дано, но поддерживается жизнь человеческая. Не говорю уже о загадочном смысле сего изречения, по которому под вином разумеется умственное веселье; и по первому представляющемуся в речении смыслу не малое выражается в нем попечение о том, чтоб безутешные и горько плачущие, предавшись слишком плачу, не вознерадели о пище, но чтобы, как хлебом укреплялось сердце любителя грусти, так вином поддерживались упадшие силы. А винолюбцы и пьяницы не печаль утоляют, но обменивают одно зло на другое, и став какими-то неблагонамеренными посредниками, одни душевные болезни меняют на другие. Подражая тем, которые уравнивают тяжести на весах, они столько же убавляют печали, сколько прибавляют сластолюбия. Впрочем думаю, что вино должно подавать помощь природе, но не позволительно до того наливаться вином, чтобы оно производило помрачение рассудка; потому что скорбь не вытекает вместе с вином, а между тем в душе является новое зло - пьянство. Если же рассудок есть врач печали; то крайним злом будет пьянство, препятствующее врачеванию души.
(Василий Великий, Беседы)

(no subject)

Никогда не начинала я новую жизнь так часто, как теперь. Собственно говоря, это происходит каждую неделю, к концу которой, как правило, нам, изрядно потрёпанным и ошалевшим, приходится подводить невесёлые итоги. Пока осмысление себя в новой профессии (4 год!, новой...) происходит исключительным путём, то есть на практике доказывая, чего я не умею и что у меня не получается. Но так как нужно во всём находить позитиф, то вот - поневоле не получается осуждать окружающих, проходящих эту школу куда как более цивильно.

(Меня сегодня на выходе нагнал какой-то взвинченный мужик с подростком лет четырнадцати и, кажется, едва удержался от нападения, но мальчик в последний момент крикнул "Это не она!". Тогда мужик спросил: а где эта, по немецкому? Я пожала плечами. Он извинился. Видимо, за то, что хотел мне двинуть. А я в этот момент сама очень хотела себе двинуть... Может, он просто считал мой зов.)