Рыболовные сети закинуты.
На песке – следы наших тел.
Мы свободней, чем Нео и Тринити:
Мы желаний проплыли предел.
Суховей, соль морская, безмолвие…
Наши лица, как два голыша.
Одиночество собственной волею
Приняла, торжествуя, душа.
Моря рваная джинса запенится,
Небо слепит нетленку опять…
В этой сказке никто не поженится,
И не будет никто умирать.
После жизни и смерти отчаяний,
Как сладчайшую из утех,
Слышать снова твой беспечальный,
Твой прекрасный, твой ангельский смех.
На песке – следы наших тел.
Мы свободней, чем Нео и Тринити:
Мы желаний проплыли предел.
Суховей, соль морская, безмолвие…
Наши лица, как два голыша.
Одиночество собственной волею
Приняла, торжествуя, душа.
Моря рваная джинса запенится,
Небо слепит нетленку опять…
В этой сказке никто не поженится,
И не будет никто умирать.
После жизни и смерти отчаяний,
Как сладчайшую из утех,
Слышать снова твой беспечальный,
Твой прекрасный, твой ангельский смех.