На выдохе

Накрахмалены ландыши, земляничное мыло,

береста, будто клавиши, заходящие с тыла.

Звонкий пар над палатками, светляки в краснотале,

горько денежки плакали — ну а мы хохотали,



потому что не троллями возникали из пыли,

не бахвалились кролексом, и морковь не курили.

Чтоб иметь право голоса, в деревеньке за плёсом

гармонист фонда Сороса выдал польку с прочёсом —



до рассвета теперь ему улыбаться в пропилы.

Обнимаясь с деревьями, набираемся силы

от причудливой лунности и сосновых барокко —

юность тянется к юности, остальным одиноко.



Сквозь прорехи из копоти лезет сырость грибная,

звёзды, всплывшие в омуте, под себя загребая,

где луной перекошенной в отражении тверди

вылетает горошина, как заклёпка из меди.



Задыхаешься мошками, но по веточке шаткой

ходит в зарослях прошлое проживальской лошадкой.

Даже выдохнуть ленишься, оставаясь в секрете,

будто в зеркало целишься, без поправки на ветер.

Алексей Остудин

https://magazines.gorky.media/homo_legens/2016/3/vishnevyj-sajt.html