(no subject)

Люди лѣнятся думать, надѣются, что вотъ тутъ сэкономятъ энергiю <это про курсовыя, дипломы и проч., написанныя съ помощью всякихъ несущихъ гиль машинокъ - Pl.>, зато «гдѣ-то тамъ» отработаютъ на отлично. Нѣтъ, это такъ не работаетъ. Не можешь сесть и написать приличный текстъ, — въ работѣ потомъ будетъ такая же фигня. Это больше про осознанiе необходимости думать, чѣмъ про увлеченiе наукой.

Отъ всего этого грустно, конечно. Раньше, когда нерадивые студенты покупали дипломы, хотя бы были другие люди, которые за нихъ думали и писали тексты. Теперь и это становится не нужно — идёшь къ и.и., и он тебѣ пишет такъ себѣ текстъ, но безплатно и быстро.

Всю устоявшуюся систему образованiя это дѣлаетъ абсолютно устарѣвшей и ненужной, — въ такомъ форматѣ человѣкъ уже научился лѣниться настолько, что ничему не научится, а провѣрить оригинальность и глубину знанiй становится все сложнѣе. Нужно переходить на устное общенiе, семинары, сократическiе дiалоги, письменные тексты только съ устнымъ обсужденiемъ. Это, возможно, ещё спасётъ живую мысль. (Китаистъ О. Бончъ-Осмоловская)

Из избранных писем В. В. Розанову (1891)

Христианство личное есть, прежде всего, трансцендент­ный (не земной, загробный) эгоизм. Альтруизм же сам собою „приложится". „Страх Божий" (за себя, за свою вечность) есть начало премудрости религиозной.

...чудесах полезно знать (факты), но понимать их — избави нас Боже!

Я считаю эстетику мерилом, наилучшим для истории и жизни, ибо оно приложимо ко всем векам и ко всем мест­ностям. Мерило положительной религии, например, при­ложимо только к самому себе (для спасения индивидуаль­ной души моей за гробом, трансцендентный эгоизм) и во­обще к людям, исповедующим ту же религию. Как Вы буде­те, например, приступать со строго христианским мерилом к жизни современных китайцев и к жизни древних римлян?

Мерило чисто моральное тоже не годится, ибо, во-пер­вых, придется предать проклятию большинство полковод­цев, царей, политиков и даже художников (большею частью художники были развратны, а многие и жестоки); останутся одни „мирные земледельцы" да какие-нибудь кроткие и честные ученые. Даже некоторые святые, при­знанные христианскими церквами, не вынесут чисто этичес­кой критики. Например, св. Константин, св. Ирина, св. Ки­рилл Александрийский и почти все ветхозаветные святые (которым, однако, велено молиться)... Это во-первых. А во-вторых, этическое мировоззрение неизбежно и всегда колеблется между двумя разными моралями: моралью внутренней борьбы (или моралью стремления) и моралью внешнего результата (мораль осуществления). Пример 1-й морали: я рабовладелец, могу бить, могу даже изувечить раба, но воздерживаюсь от последнего с большой победой над собою, хотя, однако, все-таки бью и бью крепко, но без членовредительства, и бью, например, за дело, за грубость, за подлость и т. д. Пример 2-й морал не бью слугу вовсе, потому что боюсь мирового судьи.

Первая мораль, конечно, менее верна, но зато она ближе к мистической религии, и к эстетике (победа разума и сердца над гневом и зверством есть также эстетическое явление — моральная эстетика); вторая мораль гораздо вернее, но ведь это забота об одном лишь внешне мораль­ном результате и приводит шаг за шагом к тому общеутили­тарному мировоззрению, которое и есть всемирная уравни­тельная революция (смешение, разрушение, вторичное уп­рощение и т. п.). В эстетическом же мировоззрении все вместимо!.. И все религии, и всякая мораль, даже до некоторой степени и мораль внешнего результата.

(К. Леонтьев)