Письмо заштатного клирика Тамбовской Епархии диакона о. Сергия Баранова

[irimiko]

Московский Патриархат, по сути, явился инициатором возбуждения уголовного дела и развития последующих событий. Дело Pussy Riot еще больше укрепило изоляцию России от остального мира, который мало того, что считает нашу страну агрессивной и несвободной, так она еще оказывается и страной судебно-религиозного мракобесия. Стало понятно, что этот процесс не последний. Но запустив эту машину репрессий, Церковь и власть запустила машину саморазрушения.

В тот момент, когда федеральный судья Марина Сырова признала участниц Pussy Riot виновными в уголовном преступлении, она вынесла приговор не только этим трем девушкам. Марина Сырова вынесла приговор самому российскому суду и нанесла огромнейший урон Православной Церкви, потому что осудила по уголовной статье людей, не совершавших уголовного преступления, а святое православие превращается в православный фундаментализм, чего так настойчиво добиваются сами церковные иерархи, не разумея пагубных последствий. Мы стали свидетелями того, как в 21 веке в светской и якобы правовой и демократической стране фактически состоялся суд церковной инквизиции, где мотивировочная часть приговора обосновывалась Лаодикийским поместным собором 4-го века, Архиерейским Собором РПЦ 2011 года, письмом ключаря кафедрального собора Храма Христа Спасителя, прот. Михаила Рязанцева и памяткой поведения в храме, то есть сугубо внутрицерковными документами, и письмом священника, и, по злой иронии, вынесено данное решение именем Российской Федерации.

Девушек из Pussy Riot осудили фактически не по уголовной статье, а по морально-нравственным понятиям раннего Средневековья. И вот, согласно этим понятиям Русская Православная Церковь позиционируется как такой, моральный, нравственный эталон в нашем обществе с подачи государства. Этот процесс стал тяжелым ударом по Церкви. Для тысяч людей стало окончательно ясно, что наша Церковь отделена не от государства — наша Церковь сама себя отделила от Бога и истинно верующих людей. Верующих не станет меньше, а вот желание ходить в храм у многих уже пропало.

Это решение суда, вносит раскол во внутреннее единство Церкви и разбивает верующих на два фронта. Те православные, которые простили и молятся за девочек-узниц, это те люди, которые, может быть, составляют меньшинство сейчас, тем не менее, это наиболее образованная, наиболее активная социальная группа верующих, это мыслящие люди. В значительной степени за этой частью будущее, потому, что эти люди влияют на общественное мнение всё большего числа верующих, но они не хотят себя идентифицировать с РПЦ, которая всё больше сращивается с государственной властью.