![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
irimikoБульбаш проснулся первым. На часах было еще десять минут до стрелки будильника, но он встал: глотка пересохла, тупо ныла голова. На самодельном столике из фанеры и пиленого бруса стояли пивные и водочная бутылки, железная кружка, граненый стакан, тарелка с огрызком батона и крошками, вскрытая консервная банка с маслом на донышке и полуторалитровая, наполовину пустая пластиковая бутыль лимонада, которую Бульбаш тут же принялся осушать, громко сглатывая.
Он пнул Козырька:
- Хорош ухо давить! Вставай.
Козырек, как и Бульбаш, спал одетым и без белья. Одеяло сползло за матрац и заполнило щель между лежбищем и ледяной, продуваемой и промерзающей стеной. С силой потерев ладонями лицо, Козырек жалобно воззвал:
- Пиво есть?
- А как же… Тебе нефильтрованное или портер? Воды, сука, и то нет. «Буратиной» лечись.
Козырек перевернулся на другой бок и закрыл голову подушкой. Бульбаш прикурил сигарету и кинул в него зажигалкой.
- Не придуривайся, пройда! Шевели булками. Машина через полчаса.
Пока Козырек жадно допивал лимонад, Бульбаш навел чай – один пакетик на двоих. Он аккуратно его отжал и бросил в железную миску к своим отработанным собратьям. Перед выходом вытряхнул пепельницу, выбрав из нее четыре недокуренных сигареты – для них был тоже предусмотрен специальный сборник. Технология, выработанная тяжелыми временами безденежья и безработицы. Прошлую зиму товарищи запомнили надолго. Козырек тогда побирался по автостоянкам. Бульбаш ходил по храмам и подрабатывал за еду.
На улице было минус десять. Одеты работнички были не по погоде: Козырек в «кенгурушке» и короткой куртке на синтепоне, Бульбаш в поношенном, засаленном свитере и спецовке вовсе без подкладки. Ни шапок, ни рукавиц у них не было.
Встретиться договорились у магазина «Сад и огород», там была небольшая площадка для парковки.
«Газель» приехала вовремя, ребята не успели даже покурить. Водитель, Тагир, вышел и поздоровался с каждым за руку:
- Погода хороший, сухой. Асфальт скользкий. Мороз есть. У меня резина летний. Небыстро поедем.
- Да тут ехать-то… - махнул рукой Козырек, - Километров сорок.
- И по асфальту только до Вала, - поддержал его Бульбаш, - потом по грейдеру шпарить надо.
У Козырька зазвонил телефон. Он суетливо пошарил внутри куртки и вытащил покрасневшей и слегка распухшей на холоде рукой мобильник, ткнул задеревеневшим пальцем в кнопки и попал в «отбой»:
- Сука! Сбросил случайно…
Тут же зазвонил телефон Бульбаша, он отвечал хмуро, сквозь зубы.
- Мы работаем… Вчера не успели… Да мы и так до одиннадцати корячились… Нет, он сказал: сначала сделайте, потом деньги… Здесь, щас…
Он передал трубку Козырьку, тот захмыкал и замекал:
- Да, алле… А?.. Ммм… Неа… Ага… Угу…
Вернул трубку товарищу. Бульбаш тоже выслушал динамик с кислым видом и заверил:
- Здесь работы часа на два… Не больше трех… Не, не звоните, мы сами скажем… А, ну если че, тогда я позвоню… Ага… Ага…
Бульбаш засунул мобильный в карман джинсов. Тагир, лукаво посмеиваясь, спросил:
- Начальник, да? Контроль?
- Хуже бабы, - процедил Бульбаш и смачно сплюнул, - Ну, че? Поехали.
Дорога была почти пустая. Посадки и поля были уже белесыми, на горизонте мутно стелился туман, но день начинался ясный, небо было прозрачно-голубое и уже высвечивало солнце.
Козырек все пытался уломать Бульбаша поднять цену:
- Ты скажи: перегруз, рессора проседает. Ткни его носом в железо, он все равно, сука, не шарит. Скажи: перегруз, видишь? Надо еще косарь. Как минимум. Скажи: если тормознут – оштрафуют, мы, мол, с каких барышей башлять будем?
Бульбаш молчал и глядел на дорогу. Козырек не унимался:
- Две штуки на троих – мы че, лохи? Еще разгружать вручную. Упаришься за пять часов шифер таскать, язык на плече и пятьсот тугриков на кармане.
Бульбаш задумчиво возразил:
- Ну, договорились вроде… Да и не заплатит он. Я сквалыжника за версту чую. Пропердолит и еще в толчки делегирует. Тагиру кто бензин проплатит? Ты, что ль, бичера?
- Не, - еще больше оживился Козырек, - Я ж говорю: ты скажи, когда уже все погрузим, куда он денется? Скажи: перегруз, так не договаривались. Либо разгружаем, либо давай барашка в бумажке…
- Ага, а потом мудохайся с этим шифером, разгружай…
- Да не будет он кобениться! Поскулит и даст сверху. Ну, хоть пятихатку, сука, урвать!
Слева по ходу движения проплыла большая автостоянка для фур с какой-то мрачной забегаловкой под названием «Палыч». У дороги жались две размалеванные девчонки в коротких юбках и черных ажурных чулках. Одна была замотана в цветастый платок, вторая, блондинка, была с высокой, сбившейся набок прической. В руках какие-то ободранные сумки в стразах.
- Замерзли телочки! Ох, я бы их погрел, - захихикал Козырек.
- Во сне присунешь, - поддел его Бульбаш и гоготнул.
- Плохой женщина, грязный, - вставил и свои пять копеек Тагир, - Я мой аппарат не на помойка нашел, чтоб с такой женщина… Нет, я себя уважать знаю.
- Грязные?! – Бульбаш побагровел, - А с нами не западло ручкаться?
- Ты что, друг? Из-за баба? Проехал-забыл, – Тагир сдвинул брови и недовольно заелозил.
- Это сеструхи наши, понял? – Бульбаш вытащил дрожащей рукой сигарету и закурил, - Чем мы лучше них? Ничем. Эти хоть по тридцать, некоторые по пятьдесят, процентов имеют. А нас – в хвост и в гриву за три сотни в день. Хуже проституток. Шалавы халявные, вот мы кто. И сиськи-попки по международным праздникам.
- Я не это сказал, - обиделся Тагир, - Я не осуждаю. Я сказал: не могу, когда женщина туда и сюда. Это плохо. Я им жалею. Я им просто так сто рублей дам. Понял? Вот так!
После грейдера свернули на проселочную дорогу, да видно не на ту. Плутали больше часа по полям и каким-то заброшенным поселкам, когда Бульбашу позвонил разъяренный заказчик. В итоге, вместо полвосьмого приехали к десяти.
Мороз, казалось, усилился, и у ребят ломило руки и шеи. Козырек натянул капюшон «кенгурушки» на голову, но уши все равно горели, как ошпаренные.
На погрузку ушло два часа. Тагир прохаживался от стройки к машине и время от времени цокал языком и сокрушенно качал головой. Наконец, сказал хозяину:
- Все, начальник, больше не возьму.
- Что значит «не возьму»?! Тут еще на полмашины мусора!
- Не могу, начальник. У меня тонна двести – предел. Возьму больше – без тормозов поеду.
- Не мои проблемы, - сухо отрезал заказчик, - Обещали все вывезти.
На подмогу уже спешил запыхавшийся Козырек:
- О-ё! Тагир, глянь, - он кивнул головой куда-то под фургон, - Ёпта, как мы поедем-то! Ты куда смотрел?!
Тагир сделал виноватое лицо и зачастил:
- Я сам вижу… Рессора проседает… Я сам сказать хотел… Просто человека обижать не могу… Если я обещал, я все сделаю, я себе во вред сделаю, а человека не обижу… Я без тормозов поеду… Но больше нельзя…
- Ты без тормозов поедешь, дело твое. А если нас «гаишники» тормознут, кто за перегруз платить будет? Из своих тогда и плати. Мы с Бульбашом не подписывались. Мы и так дешево берем. Вообще, что ли, забесплатно теперь?..
- Какой штраф, слушай? Я бензин плачу! Я к помойке бесплатный подъезд делаю. А если так, то разгружайте обратно и заказывайте из фирмы. Я еще за все платить должен… Мне это надо? Мне это не надо.
Тагир, сунул руки в карманы куртки, развернулся и нервно заходил перед машиной. Козырек закурил.
Заказчик, однако, смягчился после разыгранной сценки и предложил решить вопрос мирно:
- Ребята, хоть режьте, но заберите все. Если надо, я доплачу. Сколько штраф?
Бульбаш, молча наблюдавший за ними, подал голос:
- Если так повезем, то штука. Если грузим все… - он с сомнением оглядел кучу обломков, - две, наверно. Может, три.
- Две, - придержал его заказчик.
- Козырь, хорош в носу ковырять! Иди поупражняйся, - Бульбаш и Козырек снова взялись за дело, Тагир пошел греться в машину.
На обратной дороге Козырек радовался, как ребенок:
- А ты говорил! Развели, как лоха… Он бы и три заплатил, если бы у тебя пупок не развязался. Че ты застремался-то? При как танк, авось, схавает.
- Жадный ты, как хохол, Козырь, - вяло отбрехался Бульбаш.
- А ты тупой, как бульбаш, - огрызнулся Козырек и обиженно замолчал.
- Нехорошо, - пристыдил их Тагир, - Национальность – это святой. Обзывай, как хочешь, можешь на три буквы послать, а народ не трогай. И родители.
Легковая машина впереди вдруг сильно вильнула, послышался тихий, глухой удар, и перед «Газелью» на дороге зажелтело что-то живое, дышащее. Тагир свернул на обочину. Козырек, крайний к двери, выпрыгнул из машины первый и побежал. Присел, было, на корточки, возле тела, а потом взял за ноги большую исхудавшую собаку со светлой, действительно, пожелтевшей шерстью и отволок ее на обочину. Собака хрипела и скулила, из пасти сочилась кровь, внизу живота была небольшая открытая и тоже кровоточащая рана.
- Даже не остановился, сука… - с ненавистью просипел Козырек, - Чтоб тебя разорвало…
- Сильно ушибся, кишки видно, - сказал Тагир, - Умрет.
- Не трынди! – разозлился Козырек, - Бульбаш, возьми с этой стороны, вот так. В больничку едем.
- Зря время теряешь, друг, - попытался отговорить его водитель, - Такой не лечится. Операция надо. Где деньги возьмешь?
- Мозги не трахай, лектор! – Козырек осунулся и окаменел, перестал казаться жалким и комичным. В голосе послышалась давно забытая армейская служба.
Ветеринарная клиника в их районе была одна. Прошлым летом они с Бульбашом там чинили крыльцо и крышу и знали заведующую. Но ее не оказалось на месте. Дежурный врач осмотрел собаку и сказал, что надо срочно оперировать.
- Собака, вообще, бездомная, на дороге нашли, - Бульбаш вознамерился поговорить о благотворительности...
- Я понимаю, ребята, - с полуслова закивал врач, - но кто же мне препараты, инструменты, работу сестры оплатит? Я тоже здесь не волонтером работаю…
- Сколько? – перебил его Козырек.
- Пять тысяч примерно, может, больше, может, меньше, - врач без заминки перешел на деловой тон, - у нее еще правая задняя в двух местах сломана.
- Давай! – Козырек обернулся к Бульбашу – тот, не прекословя, достал четыре тысячи.
- Так нельзя! – запричитал Тагир, - Так нельзя! Так дело не делают! Я тут ни при чем. Ты предложил работа. Я приехал на работа. Я сделал работа и мой деньги ты должен отдать. Хотите лечить собака – лечите, но свои деньги платите. Мой деньги отдайте.
- В репу хочешь? – меланхолично, без особого интереса спросил его Бульбаш.
- Так дело не делают, - немного сбавил тон Тагир, - ты добро делай сам, а не за чужой деньги.
- Вот ты мудильник… - проворчал Козырек и сунул врачу деньги, - остальное завтра-послезавтра принесу.
- Хм… Мы в кредит не работаем, вообще-то. Но ладно, в качестве исключения… - врач аккуратно пересчитал и сложил купюры и тут же ушел в кабинет.
Козырек повернулся к Тагиру:
- Ну, че ты говнишься, а?.. Видишь, ситуация нестандартная. Животина подыхает. Отдадим мы тебе твои коврижки, не ссы. У нас на этой неделе три заказа еще. До субботы все вернем.
- Тагир, ты же нас знаешь? – Бульбаш поднял брови, - Мы тебя кидали?
- Если отдадите, тогда другой разговор, - наконец успокоился Тагир, - Я разве не понимаю. Я сам животная жалею. Собака хороший. Жалко. Но до субботы деньги верни. У меня семья. Ты холостой, тебе можно. А у меня семья. Я о них думать хочу. Собака потом. Сначала семья. Понимаешь, друг?
- Пошли покурим, - Бульбаш усмехнулся, похлопал Тагира по спине и вышел на крыльцо.
У Козырька зазвонил телефон, он глянул на экран и чертыхнулся:
- Да, алле… Мы в пробке стоим… Тут авария… Фура посреди дороги раскорячилась, «гаишников» ждем… Ага, заплатил… А, ладно, ладно…
Козырек и Тагир тоже вышли на крыльцо.
- Пентюх звонил, спрашивал, заплатил ли нам заказчик.
- А ты чего? – Бульбаш безразлично смотрел в сторону.
- А я чего? Я сказал: заплатил. Полюбасу отдавать пришлось бы...
- «Развели…» - передразнил его Бульбаш.
Помолчал и добавил:
- Во мы попали…
Козырек и Бульбаш длинно переглянулись и расхохотались, как сумасшедшие. Тагир испуганно смотрел то на одного, то на другого. Подумал и тоже рассмеялся. Кажется, его это все-таки не касалось.
Он пнул Козырька:
- Хорош ухо давить! Вставай.
Козырек, как и Бульбаш, спал одетым и без белья. Одеяло сползло за матрац и заполнило щель между лежбищем и ледяной, продуваемой и промерзающей стеной. С силой потерев ладонями лицо, Козырек жалобно воззвал:
- Пиво есть?
- А как же… Тебе нефильтрованное или портер? Воды, сука, и то нет. «Буратиной» лечись.
Козырек перевернулся на другой бок и закрыл голову подушкой. Бульбаш прикурил сигарету и кинул в него зажигалкой.
- Не придуривайся, пройда! Шевели булками. Машина через полчаса.
Пока Козырек жадно допивал лимонад, Бульбаш навел чай – один пакетик на двоих. Он аккуратно его отжал и бросил в железную миску к своим отработанным собратьям. Перед выходом вытряхнул пепельницу, выбрав из нее четыре недокуренных сигареты – для них был тоже предусмотрен специальный сборник. Технология, выработанная тяжелыми временами безденежья и безработицы. Прошлую зиму товарищи запомнили надолго. Козырек тогда побирался по автостоянкам. Бульбаш ходил по храмам и подрабатывал за еду.
На улице было минус десять. Одеты работнички были не по погоде: Козырек в «кенгурушке» и короткой куртке на синтепоне, Бульбаш в поношенном, засаленном свитере и спецовке вовсе без подкладки. Ни шапок, ни рукавиц у них не было.
Встретиться договорились у магазина «Сад и огород», там была небольшая площадка для парковки.
«Газель» приехала вовремя, ребята не успели даже покурить. Водитель, Тагир, вышел и поздоровался с каждым за руку:
- Погода хороший, сухой. Асфальт скользкий. Мороз есть. У меня резина летний. Небыстро поедем.
- Да тут ехать-то… - махнул рукой Козырек, - Километров сорок.
- И по асфальту только до Вала, - поддержал его Бульбаш, - потом по грейдеру шпарить надо.
У Козырька зазвонил телефон. Он суетливо пошарил внутри куртки и вытащил покрасневшей и слегка распухшей на холоде рукой мобильник, ткнул задеревеневшим пальцем в кнопки и попал в «отбой»:
- Сука! Сбросил случайно…
Тут же зазвонил телефон Бульбаша, он отвечал хмуро, сквозь зубы.
- Мы работаем… Вчера не успели… Да мы и так до одиннадцати корячились… Нет, он сказал: сначала сделайте, потом деньги… Здесь, щас…
Он передал трубку Козырьку, тот захмыкал и замекал:
- Да, алле… А?.. Ммм… Неа… Ага… Угу…
Вернул трубку товарищу. Бульбаш тоже выслушал динамик с кислым видом и заверил:
- Здесь работы часа на два… Не больше трех… Не, не звоните, мы сами скажем… А, ну если че, тогда я позвоню… Ага… Ага…
Бульбаш засунул мобильный в карман джинсов. Тагир, лукаво посмеиваясь, спросил:
- Начальник, да? Контроль?
- Хуже бабы, - процедил Бульбаш и смачно сплюнул, - Ну, че? Поехали.
Дорога была почти пустая. Посадки и поля были уже белесыми, на горизонте мутно стелился туман, но день начинался ясный, небо было прозрачно-голубое и уже высвечивало солнце.
Козырек все пытался уломать Бульбаша поднять цену:
- Ты скажи: перегруз, рессора проседает. Ткни его носом в железо, он все равно, сука, не шарит. Скажи: перегруз, видишь? Надо еще косарь. Как минимум. Скажи: если тормознут – оштрафуют, мы, мол, с каких барышей башлять будем?
Бульбаш молчал и глядел на дорогу. Козырек не унимался:
- Две штуки на троих – мы че, лохи? Еще разгружать вручную. Упаришься за пять часов шифер таскать, язык на плече и пятьсот тугриков на кармане.
Бульбаш задумчиво возразил:
- Ну, договорились вроде… Да и не заплатит он. Я сквалыжника за версту чую. Пропердолит и еще в толчки делегирует. Тагиру кто бензин проплатит? Ты, что ль, бичера?
- Не, - еще больше оживился Козырек, - Я ж говорю: ты скажи, когда уже все погрузим, куда он денется? Скажи: перегруз, так не договаривались. Либо разгружаем, либо давай барашка в бумажке…
- Ага, а потом мудохайся с этим шифером, разгружай…
- Да не будет он кобениться! Поскулит и даст сверху. Ну, хоть пятихатку, сука, урвать!
Слева по ходу движения проплыла большая автостоянка для фур с какой-то мрачной забегаловкой под названием «Палыч». У дороги жались две размалеванные девчонки в коротких юбках и черных ажурных чулках. Одна была замотана в цветастый платок, вторая, блондинка, была с высокой, сбившейся набок прической. В руках какие-то ободранные сумки в стразах.
- Замерзли телочки! Ох, я бы их погрел, - захихикал Козырек.
- Во сне присунешь, - поддел его Бульбаш и гоготнул.
- Плохой женщина, грязный, - вставил и свои пять копеек Тагир, - Я мой аппарат не на помойка нашел, чтоб с такой женщина… Нет, я себя уважать знаю.
- Грязные?! – Бульбаш побагровел, - А с нами не западло ручкаться?
- Ты что, друг? Из-за баба? Проехал-забыл, – Тагир сдвинул брови и недовольно заелозил.
- Это сеструхи наши, понял? – Бульбаш вытащил дрожащей рукой сигарету и закурил, - Чем мы лучше них? Ничем. Эти хоть по тридцать, некоторые по пятьдесят, процентов имеют. А нас – в хвост и в гриву за три сотни в день. Хуже проституток. Шалавы халявные, вот мы кто. И сиськи-попки по международным праздникам.
- Я не это сказал, - обиделся Тагир, - Я не осуждаю. Я сказал: не могу, когда женщина туда и сюда. Это плохо. Я им жалею. Я им просто так сто рублей дам. Понял? Вот так!
После грейдера свернули на проселочную дорогу, да видно не на ту. Плутали больше часа по полям и каким-то заброшенным поселкам, когда Бульбашу позвонил разъяренный заказчик. В итоге, вместо полвосьмого приехали к десяти.
Мороз, казалось, усилился, и у ребят ломило руки и шеи. Козырек натянул капюшон «кенгурушки» на голову, но уши все равно горели, как ошпаренные.
На погрузку ушло два часа. Тагир прохаживался от стройки к машине и время от времени цокал языком и сокрушенно качал головой. Наконец, сказал хозяину:
- Все, начальник, больше не возьму.
- Что значит «не возьму»?! Тут еще на полмашины мусора!
- Не могу, начальник. У меня тонна двести – предел. Возьму больше – без тормозов поеду.
- Не мои проблемы, - сухо отрезал заказчик, - Обещали все вывезти.
На подмогу уже спешил запыхавшийся Козырек:
- О-ё! Тагир, глянь, - он кивнул головой куда-то под фургон, - Ёпта, как мы поедем-то! Ты куда смотрел?!
Тагир сделал виноватое лицо и зачастил:
- Я сам вижу… Рессора проседает… Я сам сказать хотел… Просто человека обижать не могу… Если я обещал, я все сделаю, я себе во вред сделаю, а человека не обижу… Я без тормозов поеду… Но больше нельзя…
- Ты без тормозов поедешь, дело твое. А если нас «гаишники» тормознут, кто за перегруз платить будет? Из своих тогда и плати. Мы с Бульбашом не подписывались. Мы и так дешево берем. Вообще, что ли, забесплатно теперь?..
- Какой штраф, слушай? Я бензин плачу! Я к помойке бесплатный подъезд делаю. А если так, то разгружайте обратно и заказывайте из фирмы. Я еще за все платить должен… Мне это надо? Мне это не надо.
Тагир, сунул руки в карманы куртки, развернулся и нервно заходил перед машиной. Козырек закурил.
Заказчик, однако, смягчился после разыгранной сценки и предложил решить вопрос мирно:
- Ребята, хоть режьте, но заберите все. Если надо, я доплачу. Сколько штраф?
Бульбаш, молча наблюдавший за ними, подал голос:
- Если так повезем, то штука. Если грузим все… - он с сомнением оглядел кучу обломков, - две, наверно. Может, три.
- Две, - придержал его заказчик.
- Козырь, хорош в носу ковырять! Иди поупражняйся, - Бульбаш и Козырек снова взялись за дело, Тагир пошел греться в машину.
На обратной дороге Козырек радовался, как ребенок:
- А ты говорил! Развели, как лоха… Он бы и три заплатил, если бы у тебя пупок не развязался. Че ты застремался-то? При как танк, авось, схавает.
- Жадный ты, как хохол, Козырь, - вяло отбрехался Бульбаш.
- А ты тупой, как бульбаш, - огрызнулся Козырек и обиженно замолчал.
- Нехорошо, - пристыдил их Тагир, - Национальность – это святой. Обзывай, как хочешь, можешь на три буквы послать, а народ не трогай. И родители.
Легковая машина впереди вдруг сильно вильнула, послышался тихий, глухой удар, и перед «Газелью» на дороге зажелтело что-то живое, дышащее. Тагир свернул на обочину. Козырек, крайний к двери, выпрыгнул из машины первый и побежал. Присел, было, на корточки, возле тела, а потом взял за ноги большую исхудавшую собаку со светлой, действительно, пожелтевшей шерстью и отволок ее на обочину. Собака хрипела и скулила, из пасти сочилась кровь, внизу живота была небольшая открытая и тоже кровоточащая рана.
- Даже не остановился, сука… - с ненавистью просипел Козырек, - Чтоб тебя разорвало…
- Сильно ушибся, кишки видно, - сказал Тагир, - Умрет.
- Не трынди! – разозлился Козырек, - Бульбаш, возьми с этой стороны, вот так. В больничку едем.
- Зря время теряешь, друг, - попытался отговорить его водитель, - Такой не лечится. Операция надо. Где деньги возьмешь?
- Мозги не трахай, лектор! – Козырек осунулся и окаменел, перестал казаться жалким и комичным. В голосе послышалась давно забытая армейская служба.
Ветеринарная клиника в их районе была одна. Прошлым летом они с Бульбашом там чинили крыльцо и крышу и знали заведующую. Но ее не оказалось на месте. Дежурный врач осмотрел собаку и сказал, что надо срочно оперировать.
- Собака, вообще, бездомная, на дороге нашли, - Бульбаш вознамерился поговорить о благотворительности...
- Я понимаю, ребята, - с полуслова закивал врач, - но кто же мне препараты, инструменты, работу сестры оплатит? Я тоже здесь не волонтером работаю…
- Сколько? – перебил его Козырек.
- Пять тысяч примерно, может, больше, может, меньше, - врач без заминки перешел на деловой тон, - у нее еще правая задняя в двух местах сломана.
- Давай! – Козырек обернулся к Бульбашу – тот, не прекословя, достал четыре тысячи.
- Так нельзя! – запричитал Тагир, - Так нельзя! Так дело не делают! Я тут ни при чем. Ты предложил работа. Я приехал на работа. Я сделал работа и мой деньги ты должен отдать. Хотите лечить собака – лечите, но свои деньги платите. Мой деньги отдайте.
- В репу хочешь? – меланхолично, без особого интереса спросил его Бульбаш.
- Так дело не делают, - немного сбавил тон Тагир, - ты добро делай сам, а не за чужой деньги.
- Вот ты мудильник… - проворчал Козырек и сунул врачу деньги, - остальное завтра-послезавтра принесу.
- Хм… Мы в кредит не работаем, вообще-то. Но ладно, в качестве исключения… - врач аккуратно пересчитал и сложил купюры и тут же ушел в кабинет.
Козырек повернулся к Тагиру:
- Ну, че ты говнишься, а?.. Видишь, ситуация нестандартная. Животина подыхает. Отдадим мы тебе твои коврижки, не ссы. У нас на этой неделе три заказа еще. До субботы все вернем.
- Тагир, ты же нас знаешь? – Бульбаш поднял брови, - Мы тебя кидали?
- Если отдадите, тогда другой разговор, - наконец успокоился Тагир, - Я разве не понимаю. Я сам животная жалею. Собака хороший. Жалко. Но до субботы деньги верни. У меня семья. Ты холостой, тебе можно. А у меня семья. Я о них думать хочу. Собака потом. Сначала семья. Понимаешь, друг?
- Пошли покурим, - Бульбаш усмехнулся, похлопал Тагира по спине и вышел на крыльцо.
У Козырька зазвонил телефон, он глянул на экран и чертыхнулся:
- Да, алле… Мы в пробке стоим… Тут авария… Фура посреди дороги раскорячилась, «гаишников» ждем… Ага, заплатил… А, ладно, ладно…
Козырек и Тагир тоже вышли на крыльцо.
- Пентюх звонил, спрашивал, заплатил ли нам заказчик.
- А ты чего? – Бульбаш безразлично смотрел в сторону.
- А я чего? Я сказал: заплатил. Полюбасу отдавать пришлось бы...
- «Развели…» - передразнил его Бульбаш.
Помолчал и добавил:
- Во мы попали…
Козырек и Бульбаш длинно переглянулись и расхохотались, как сумасшедшие. Тагир испуганно смотрел то на одного, то на другого. Подумал и тоже рассмеялся. Кажется, его это все-таки не касалось.
