Постпраздничное. Злое. Много букв.
May. 11th, 2015 06:13 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
irimikoОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
ssuvorov в Постпраздничное. Злое. Много букв.
ssuvorov в Постпраздничное. Злое. Много букв. Родители когда-то водили меня на 9 мая в Парк Культуры, благо его было видно из окна. Там собирались ветераны под самодельными табличками: фронты, округа, дивизии. Табличек было много и читать их можно было бесконечно. Много было и звенящих наградами стариков, жаль только, все они были заняты друг другом. Оставалось только ходить от группки к группке, ловить обрывки разговоров. Это было не особенно весело, но другого веселия в этот день не полагалось – в семье царило мнение, что аттракционы в День Победы неуместны. Говорили: смотри лучше, скоро такого не увидишь. Я скучал и смотрел.
А вчера вот решил избавить себя от аттракциона под названием «соцсети», правда, совсем по другим причинам. Просто не хотелось слушать того, что к делу не относится. Вернулся туда – смотрю, правильно, что избавил. Что-то не то у нас произошло с восприятием праздника, совсем не то. Единение народа, торжество, всякие чувства – это хорошо, это и должно быть. Но я и не о том, что чего-то там быть категорически «не должно», я вовсе о другом. Я - о связи праздника с реальностью - а для чего и праздники вообще, если они с никак не связаны с тем, что было или будет? Можно праздновать приход весны в трескучий мороз – просто потому, что весна неминуемо придет, и мы даже точно знаем, какой она будет. Но в культе 9-го мая вся семантика нарушена, иначе не родились бы нелепые кричалки вроде «на Берлин» и «можем повторить». Маркер тревожный и совершенно безошибочный: ушло ощущение Войны, забылись рассказы дедов-прадедов. Теперь праздника ради полагается надеть пилотку и отведать вкусной перловки с тушенкой из «полевой кухни». Да, меня пугает это «можем повторить». Потому что победа бывает «по беде», а в данном случае она случилась после очень многих страшных бед. И тот, кто сегодня, в этот день, мечтает проехаться по Европе на чем-то бронированном, он вообще что-то не то празднует.
Можем повторить? Ой ли? Что повторить, парад 45-го или колонны пленных 41-го? В пилотках. Голодные зимы повторить, блокаду? У Сталина, между прочим, в начале войны была развернутая пятимиллионная армия, да еще такая же двигалась в эшелонах к границе. И суперсовременных танков было три с лишним тысячи, причем, танкисту не нужен был институтский диплом – а все же победный марш до Атлантики как-то не задался.
Но это я так, к слову. Я же не о цифрах, я о семантике. Не бывает пустяшных, ничего не значащих обрядов, каждый что-нибудь, да значит. Перемена одежды и ритуальная трапеза в нашем случае отсылают к пращурам-победителям. Ныне покойным, увы. Дай Бог здоровья тем, кто дожил до девяноста лет, но… немного их совсем осталось. Только вот «отсылки» эти совсем не работают, отсылают в пустоту. Или в самом лучшем случае в победный май – но он не существует без катастрофического июля, то есть, опять оказывается висящим в пустоте. Счастливый солдат в чистой гимнастерке, уплетающий горячую кашу – это ведь просто экранный образ, ничего не говорящий ни о реальной войне, ни о прейскуранте этого самого дорогого из дорогих ресторанов.
Как мне в рамках новой эстетики мистически побрататься с тем стариком, который тридцать лет назад рассказывал о фронте на волховских болотах? Жили и воевали на плотах - это вместо окопов и землянок. Ни шагу назад же ж. А из еды от Верховного перепадали сухарики, да и то, если лошадь сани дотащит. Приварок – прошлогодняя падаль, что по весне из болота поднялась. Пена от нее черная в котле была. Но мясо. Не желаете солдатской кашки отведать?
А если бы мне пришло в голову косплеить своего дедушку, я бы вышел на морозец в суконной «богатырке». Он в такой финскими озерами любовался – возможно, поэтому хорошо сохранилась мозги и желания «повторить» не возникало. Вышел бы и попрыгал вокруг замерзшей полевой кухни. Кстати, шматок сала и «сто наркомовских» тоже зимой не очень спасают. Любопытные пусть попробуют.
Повторяю, я не против вкусной тушенки и пилоток, не в них совсем дело. Я просто поражаюсь тому, с какой легкостью праздник превратился в приобщение к Большому Балагану. К иллюзии, что победили мы, люди 21-го века, и что можем еще раз с легкостью победить кого угодно. Братья-белобилетники (да-да, от нихже первый есмь аз) радостно кричат: «На Берлин»! Это же не в Донецк ехать, защищать людей от нацизма…
Хотя, в конце концов, и это все бы полбеды. Народные праздники так устроены, что они все стерпят, любую смысловую эквилибристику. На Москве вот до революции любимым атрибутом Входо-Иерусалимской ярмарки были «подводные жители» - чертики в бутылках. И ничего, праздник нисколько не страдал.
Но меня лично тревожат такие настроения на фоне надвигающейся если не большой войны, то больших событий. Вспоминаются почему-то кадры патриотических манифестаций лета 1914-го. С пением гимна, с иконами и «шапками закидаем». Не закидали. При том, что люди-то покрепче были, и, празднуя «Избавление от галлов и дванадесяти язык», картонные кивера не напяливали. Да и власть тогдашняя понимала, что война – это, вообще-то, война, что бы там народ не кричал под окнами.
А вчера вот решил избавить себя от аттракциона под названием «соцсети», правда, совсем по другим причинам. Просто не хотелось слушать того, что к делу не относится. Вернулся туда – смотрю, правильно, что избавил. Что-то не то у нас произошло с восприятием праздника, совсем не то. Единение народа, торжество, всякие чувства – это хорошо, это и должно быть. Но я и не о том, что чего-то там быть категорически «не должно», я вовсе о другом. Я - о связи праздника с реальностью - а для чего и праздники вообще, если они с никак не связаны с тем, что было или будет? Можно праздновать приход весны в трескучий мороз – просто потому, что весна неминуемо придет, и мы даже точно знаем, какой она будет. Но в культе 9-го мая вся семантика нарушена, иначе не родились бы нелепые кричалки вроде «на Берлин» и «можем повторить». Маркер тревожный и совершенно безошибочный: ушло ощущение Войны, забылись рассказы дедов-прадедов. Теперь праздника ради полагается надеть пилотку и отведать вкусной перловки с тушенкой из «полевой кухни». Да, меня пугает это «можем повторить». Потому что победа бывает «по беде», а в данном случае она случилась после очень многих страшных бед. И тот, кто сегодня, в этот день, мечтает проехаться по Европе на чем-то бронированном, он вообще что-то не то празднует.
Можем повторить? Ой ли? Что повторить, парад 45-го или колонны пленных 41-го? В пилотках. Голодные зимы повторить, блокаду? У Сталина, между прочим, в начале войны была развернутая пятимиллионная армия, да еще такая же двигалась в эшелонах к границе. И суперсовременных танков было три с лишним тысячи, причем, танкисту не нужен был институтский диплом – а все же победный марш до Атлантики как-то не задался.
Но это я так, к слову. Я же не о цифрах, я о семантике. Не бывает пустяшных, ничего не значащих обрядов, каждый что-нибудь, да значит. Перемена одежды и ритуальная трапеза в нашем случае отсылают к пращурам-победителям. Ныне покойным, увы. Дай Бог здоровья тем, кто дожил до девяноста лет, но… немного их совсем осталось. Только вот «отсылки» эти совсем не работают, отсылают в пустоту. Или в самом лучшем случае в победный май – но он не существует без катастрофического июля, то есть, опять оказывается висящим в пустоте. Счастливый солдат в чистой гимнастерке, уплетающий горячую кашу – это ведь просто экранный образ, ничего не говорящий ни о реальной войне, ни о прейскуранте этого самого дорогого из дорогих ресторанов.
Как мне в рамках новой эстетики мистически побрататься с тем стариком, который тридцать лет назад рассказывал о фронте на волховских болотах? Жили и воевали на плотах - это вместо окопов и землянок. Ни шагу назад же ж. А из еды от Верховного перепадали сухарики, да и то, если лошадь сани дотащит. Приварок – прошлогодняя падаль, что по весне из болота поднялась. Пена от нее черная в котле была. Но мясо. Не желаете солдатской кашки отведать?
А если бы мне пришло в голову косплеить своего дедушку, я бы вышел на морозец в суконной «богатырке». Он в такой финскими озерами любовался – возможно, поэтому хорошо сохранилась мозги и желания «повторить» не возникало. Вышел бы и попрыгал вокруг замерзшей полевой кухни. Кстати, шматок сала и «сто наркомовских» тоже зимой не очень спасают. Любопытные пусть попробуют.
Повторяю, я не против вкусной тушенки и пилоток, не в них совсем дело. Я просто поражаюсь тому, с какой легкостью праздник превратился в приобщение к Большому Балагану. К иллюзии, что победили мы, люди 21-го века, и что можем еще раз с легкостью победить кого угодно. Братья-белобилетники (да-да, от нихже первый есмь аз) радостно кричат: «На Берлин»! Это же не в Донецк ехать, защищать людей от нацизма…
Хотя, в конце концов, и это все бы полбеды. Народные праздники так устроены, что они все стерпят, любую смысловую эквилибристику. На Москве вот до революции любимым атрибутом Входо-Иерусалимской ярмарки были «подводные жители» - чертики в бутылках. И ничего, праздник нисколько не страдал.
Но меня лично тревожат такие настроения на фоне надвигающейся если не большой войны, то больших событий. Вспоминаются почему-то кадры патриотических манифестаций лета 1914-го. С пением гимна, с иконами и «шапками закидаем». Не закидали. При том, что люди-то покрепче были, и, празднуя «Избавление от галлов и дванадесяти язык», картонные кивера не напяливали. Да и власть тогдашняя понимала, что война – это, вообще-то, война, что бы там народ не кричал под окнами.
