"Иди и смотри"

[irimiko]

Оригинал взят у samsonoff в "Иди и смотри"

В одной из музыкальных монографий я столкнулся с очень знаменательным определением - "одноразовая непереносимость". Это я к тому, что в минувшую пятницу я посмотрел выдающийся фильм "Иди и смотри", ранее мной не виденный. От создателя "Посторонним вход воспрещен" и "Агонии" Элема Климова. Означенный фильм, посвященный партизанской войне в Белоруссии и беспримерного истреблению местного славянского и еврейского населения, совершенен технически, но главное его достоинство все же не в стилистической безукоризненности, а в прямо-физиологическим воздействии на зрителя. В фильме нет литров бычьей крови, которыми Гибсон заливает своего Христа; все наиболее страшные сцены решены предельно минималистично - точками, вспышками, секундным наплывом, так что даже и понять нельзя (разглядеть), что видишь перед собой - груду мертвых голых тел или неназываемое, не поддающееся определению нечто. Главный герой - подросток, что может вызвать у "эстета" закономерные подозрения (как иначе-то в "эру подозрений"?), мол, знаем, мы: нет ничего спекулятивнее, чем живописать страдания животных и детей. Нов данном случае реальность внехудожественная диктует свои законы: в Белоруссии с немцами воевали дети и немцы, соответственно, воевали с детьми. Герой-подросток переживает шок за шоком, и кажется, что каждое из впечатлений - последнее, итоговое, знаменующее смерть детской души. После каждого из "шоков" жить, кажется, уже некуда, невозможно. Но за гибелью родных следует еще одно потрясение и еще одно. Болевой порог превышается многократно, ожидаемой аннигиляции (стирания) личности не происходит: пацан выдерживает то, что выдержать нельзя - и глумление пьяных эсесовцев, и сожжение женщин и детей, загнанных в амбар, как скот. С точки зрения внутренней логики фильма и даже с точки зрения медицины все закономерно: науке известен факты, когда в "экстремальных ситуациях" сопротивляемость организма и центральной нервной системы повышается в разы. И в "выжженной" душе нашего подростка в финале фильма кипит "холодная и спокойная ненависть", с какой он и сажает пулю за пулей в гитлеровский портрет.
Нас беспокоит логика внешняя. "Есть грань, за которой железо уже не ранит". В музыке известен феномен перехода невыносимости звучания в полную свою противоположность. Сверление зуба уже не вызывает болезненные ощущение и приносит, напротив, какое-то даже мучительное наслаждение. Этим грешит весь классический авангард, весь Шнитке с бормашинами скрипок, задранных в самый верхний регистр. "Музыка не в состоянии бесконечно царапать и скрежетать", - как сказал тоскующий по новому-старому благозвучию Сильвестров. Я все это о чем. О тех метаморфозах, которые притерпело в последние 20-30 лет человеческое сознание. Того, кто посмотрел в 13-14 лет отвратно-мясное "Чистилище", климовский шедевр прямого действия не потрясет. Болевой порог многократно превышен.
Того, кто присутсвовал на современных хеппинингах, где "художники" в риал-тайм распинают себя на кресте, климовский шедевр не потрясет. И жертв большого информационного взрыва тоже. Тех, к кому донесения о новых взрывах и природных катаклизмов поступают так часто, что они не в состоянии весь этот вал переварить. Где-то я написал, что зрелище горящих башен-близнецов в Нью-Йорке напоминает ловлю мух в осенний полдень. Количество страшных вестей не переходит в качество потрясения. Прежние механизмы в искусстве уже не работают и, по всей видимости, не будут работать уже никогда.