Божьей милостью
Oct. 13th, 2017 02:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
irimikoКараваджо, прославившись, в первую очередь, своими полотнами на библейские сюжеты, начал получать заказы от соборов и церквей. При этом первоначальные варианты его картин, как правило, не устраивали заказчиков, и ему приходилось дорабатывать картины, учитывая их видение сюжета. Такая история произошла, например, со "Святым Матфеем и ангелом":
(сохранилась только чёрно-белая репродукция первого варианта).
Проблема была в том, что апостол выглядел человеком уж слишком простым, грубым и даже безграмотным - словом, обыкновенным неотёсанным мужиком. В реалистичной манере Караваджо, который не чуждался натурализма, картина показалась духовенству неканоничной, бездуховной, возможно, даже святотатственной. С другими его церковными заказами подобная история повторялась из раза в раз – ему приходилось их переделывать, "подчищая" собственный замысел.
Это частное взаимодействие гениального художника с церковью является в определенном смысле иллюстрацией того, камо грядела Римско-Католическая церковь. В картинах Караваджо церковники никак не могли обнаружить так называемую "grâce", без которой немыслимо духовное произведение искусства. Но чтобы понять, что искали они там не ту "grâce", которая "благодать", и "милость", и "милосердие" (всё это есть в первоначальном варианте Святого Матфея), а ту "grâce", которая всего-навсего – изящность, fine art, надо насмотреться убранством лучших соборов той эпохи – неопровержимым свидетельством того, как живая вера может превратиться в идолопоклонство, где верховным идолом становится искусство, а поводом и материалом – Священное Предание. В какой-то момент охватывает подлинный ужас от того, что верующие и молящиеся в храме хотят испытывать эстетический восторг и наслаждение даже от распятия Христа, или снятия Его со Креста… Наклоны, изгибы, линии... Полюбуйтесь, какая тут "grâce"…
И только оказавшись в каком-нибудь галерейном зале XII-XIII века, вдруг выдохнешь и успокоишься: тут Бога еще не умаляют до высокого искусства, тут творят не мудрые и разумные, тут лепят дети, принимающие Царство Небесное и озаряемые Фаворским светом.
(сохранилась только чёрно-белая репродукция первого варианта).
Проблема была в том, что апостол выглядел человеком уж слишком простым, грубым и даже безграмотным - словом, обыкновенным неотёсанным мужиком. В реалистичной манере Караваджо, который не чуждался натурализма, картина показалась духовенству неканоничной, бездуховной, возможно, даже святотатственной. С другими его церковными заказами подобная история повторялась из раза в раз – ему приходилось их переделывать, "подчищая" собственный замысел.
Это частное взаимодействие гениального художника с церковью является в определенном смысле иллюстрацией того, камо грядела Римско-Католическая церковь. В картинах Караваджо церковники никак не могли обнаружить так называемую "grâce", без которой немыслимо духовное произведение искусства. Но чтобы понять, что искали они там не ту "grâce", которая "благодать", и "милость", и "милосердие" (всё это есть в первоначальном варианте Святого Матфея), а ту "grâce", которая всего-навсего – изящность, fine art, надо насмотреться убранством лучших соборов той эпохи – неопровержимым свидетельством того, как живая вера может превратиться в идолопоклонство, где верховным идолом становится искусство, а поводом и материалом – Священное Предание. В какой-то момент охватывает подлинный ужас от того, что верующие и молящиеся в храме хотят испытывать эстетический восторг и наслаждение даже от распятия Христа, или снятия Его со Креста… Наклоны, изгибы, линии... Полюбуйтесь, какая тут "grâce"…
И только оказавшись в каком-нибудь галерейном зале XII-XIII века, вдруг выдохнешь и успокоишься: тут Бога еще не умаляют до высокого искусства, тут творят не мудрые и разумные, тут лепят дети, принимающие Царство Небесное и озаряемые Фаворским светом.
