Денис Новиков. 20 лет со дня смерти

[irimiko]

Денис Геннадиевич Новиков [14 апреля 1967 — 31 декабря 2004] — русский поэт. (37)

* * *

Начинается проза, но жизнь побеждает её,
и поэзия снова, без шапки, без пуговиц двух,
прямо через ограду, чугунное через литьё,
нет, не перелезает, но перелетает, как дух.
Улыбается чуть снисходительно мне Аполлон,
это он, это жизнь и поэзия, рваный рукав,
мой кумир, как сказали бы раньше, и мой эталон,
как сказали бы позже, а ныне не скажут никак.

* * *

вы имеете дело с другим человеком
переставшим казаться себе
отсидевшим уайльдом с безжизненным стеком
и какой-то фигнёй на губе
почему-то всегда меблированы плохо
и несчастны судьбы номера
и большого художника держит за лоха
молодёжь молодёжь детвора

* * *

Учись естественности фразы
у леса русского, братан,
пока тиран кует указы.
Храни тебя твой Мандельштам.
Валы ревучи, грозны тучи,
и люди тоже таковы.
Но нет во всей вселенной круче,
чем царскосельские, братвы.

* * *

Я прошёл, как проходит в метро
человек без лица, но с поклажей,
по стране Левитана пейзажей
и советского информбюро.

Я прошёл, как в музее каком,
ничего не подвинул, не тронул,
я отдал своё семя, как донор,
и с потомством своим незнаком.

Я прошёл все слова словаря,
все предлоги и местоименья,
что достались мне вместо именья,
воя черни и ласки царя.

Как слепого ведёт поводырь,
провела меня рифма-богиня:
- Что ты милый, какая пустыня?
Ты бы видел – обычный пустырь.

Ухватившись за юбку её,
доверяя единому слуху,
я провёл за собой потаскуху-
рифму, ложь во спасенье моё.

* * *

Одесную одну я любовь посажу
и ошую — другую, но тоже любовь.
По глубокому кубку им дам, по ножу.
Виноградное мясо, отрадная кровь.
И начнется наш жертвенный пир со стиха,
благодарного слова за хлеб и за соль,
за стеклянные эти — 0,8 — меха,
и за то, что призрел перекатную голь.
Как мы жили, подумать, и как погодя,
с наступлением времени двигать назад,
мы плечами от стужи земной поводя,
воротимся в тобой навещаемый ад.
Ну, а если уж так посидеть довелось,
если я раздаю и вино и ножи,
я гортанное слово скажу на авось,
что-то между «прости меня» и «накажи»,
что-то между «прости нас» и «дай нам ремня».
Только слово, которого нет на земле,
и вот эту любовь, и вот ту, и меня,
и зачатых в любви, и живущих во зле
оправдает. Последнее слово. К суду
обращаются частные лица твои,
по колено в тобой сотворенном аду
и по горло в тобой сотворенной любви