![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
irimikoНочь. Сладко пахнут свежеструганные доски причала, мягко плещет рыба, тонко звенят комары, иногда вскрикнет одинокая речная чайка, тихонько, словно всхлипнет, успокаиваясь. А вокруг сизые сумерки. Глубокие. Таинственные. Синяя тьма подошла совсем близко к воде и застыла на берегу, точно в нерешительности. И как два могучих воинства, настороженно вглядываются друг в друга, с противоположных берегов, густые леса.
Волга лежит под ногами легчайшим покровом, драгоценной ризою. Тишь да гладь. Нет даже пока течения и, насколько хватает глаз, разлито по ней мягкое свечение, которое поднимается от воды и робко трогает небо. Странный, незнакомый свет – неподвижный и ровный медленно растворяет он этот чернильно-сизый…
А вдали у изгиба реки неспешно, беспомощно, лишь на мгновенья, меняет оттенки картины, - это маяк.
Все и ничего. Покой. Глубокий и древний, как сама Тишина. И его можно чувствовать так остро, что запоминать на вкус, на запах, на цвет. Всякий раз, но на мгновение.
И проснулся ветерок, нежно задышал в лицо. За спиной зашумели березы отряхиваясь ото сна, черная кромка правого берега неожиданно резко приблизилась, выступив из сумерек.
От плакучей ивы склоненной над самой водой отделилась легкая тень. Это выходит на лодке рыбак, чуть постукивая старыми уключинами, попадая в такт танца рыбы. Вдалеке свистнула первая птица. И за рекой ей ответила другая. И снова тишина.
Все быстрее светлеет. Проснулось и тронулось небо. Набрало цвет, и поплыли по нему тяжелые, величавые облака.
Где-то выше по реке, завели мотор. Вот тогда тишина хрустнула, поддалась. И уже бесконечный плеск рыбы и сквозь него совсем неслышно крадется сухогруз темной тенью. Мерный, длинный. Река ожила, пошла вслед за ним. На мягких волнах запрыгали и крохотная рыбачья лодочка на середине реки, и кувшинки в заводи, и причал, и запел прибой.
Застучали по набережной каблуки, заворочался за спиной городок. Небо порозовело, а другой берег перемерил оттенки и заиграл зеленым – от изумрудного до салатового. Так! Лес отступил, а на склонах холмов вдруг выросли разноцветные домишки, и время будто ускорило свой бег. Отведешь глаза от неба и снова взглянешь – не узнать. Все светлее и светлее с каждой секундой. За облаками пока не видно солнца, но мир знает, что оно уже здесь. И кричит, и кричит маленькая птичка: чувиль-чувиль.
Чувиль.
И ветер ласково гладит тебя по голове, река тихо плещет – убаюкивает. Вот он – рассвет. Пришел незаметно, как тихая радость и завладел землей, лесами, городом, мной. И все вокруг теперь так светло, так легко, понятно и просто!
... а снился мне в ту ночь Левитан, большой, красивый, черный, громоздский. И проснулась я от его вопроса, адресованного кому-то еще, кого мне было не разглядеть в этом зыбком сне: Так зачем мы живем?
Волга лежит под ногами легчайшим покровом, драгоценной ризою. Тишь да гладь. Нет даже пока течения и, насколько хватает глаз, разлито по ней мягкое свечение, которое поднимается от воды и робко трогает небо. Странный, незнакомый свет – неподвижный и ровный медленно растворяет он этот чернильно-сизый…
А вдали у изгиба реки неспешно, беспомощно, лишь на мгновенья, меняет оттенки картины, - это маяк.
Все и ничего. Покой. Глубокий и древний, как сама Тишина. И его можно чувствовать так остро, что запоминать на вкус, на запах, на цвет. Всякий раз, но на мгновение.
И проснулся ветерок, нежно задышал в лицо. За спиной зашумели березы отряхиваясь ото сна, черная кромка правого берега неожиданно резко приблизилась, выступив из сумерек.
От плакучей ивы склоненной над самой водой отделилась легкая тень. Это выходит на лодке рыбак, чуть постукивая старыми уключинами, попадая в такт танца рыбы. Вдалеке свистнула первая птица. И за рекой ей ответила другая. И снова тишина.
Все быстрее светлеет. Проснулось и тронулось небо. Набрало цвет, и поплыли по нему тяжелые, величавые облака.
Где-то выше по реке, завели мотор. Вот тогда тишина хрустнула, поддалась. И уже бесконечный плеск рыбы и сквозь него совсем неслышно крадется сухогруз темной тенью. Мерный, длинный. Река ожила, пошла вслед за ним. На мягких волнах запрыгали и крохотная рыбачья лодочка на середине реки, и кувшинки в заводи, и причал, и запел прибой.
Застучали по набережной каблуки, заворочался за спиной городок. Небо порозовело, а другой берег перемерил оттенки и заиграл зеленым – от изумрудного до салатового. Так! Лес отступил, а на склонах холмов вдруг выросли разноцветные домишки, и время будто ускорило свой бег. Отведешь глаза от неба и снова взглянешь – не узнать. Все светлее и светлее с каждой секундой. За облаками пока не видно солнца, но мир знает, что оно уже здесь. И кричит, и кричит маленькая птичка: чувиль-чувиль.
Чувиль.
И ветер ласково гладит тебя по голове, река тихо плещет – убаюкивает. Вот он – рассвет. Пришел незаметно, как тихая радость и завладел землей, лесами, городом, мной. И все вокруг теперь так светло, так легко, понятно и просто!
... а снился мне в ту ночь Левитан, большой, красивый, черный, громоздский. И проснулась я от его вопроса, адресованного кому-то еще, кого мне было не разглядеть в этом зыбком сне: Так зачем мы живем?
