Оригинал взят у
ssuvorov в Воронеж
Он был весенний, пыльный, заборный, мелкооптовый, в трещинах. Желтоватый послевоенный город, кое-где еще таскающийся с ведрами на колонку, стоящую во дворе многоэтажной громады.
Он встретил новопостроенным храмом бежевого туфа на промышленных задворках – армянской реальностью, которую продолжает сотворять гений ссыльного Мандельштама.
Когда-то здесь шумели леса, но по царскому приказу дубравы снялись с места, сомкнулись в колонны и отправились на лесопилки, где приневоленные иноземцы строили «Божественное предвидение» и иные корабли, чтобы с Турками воевать. Да тем же туркам Предвидение потом и продали.
Еще в Воронеже есть новодельный собор, настоятель которого живет иным измерением. В ограде стоит памятник «предотвратившим Третью Мировую» - то есть, значит, Третью предотвратили, дальше будет только Четвертая. ( Read more... )
Он был весенний, пыльный, заборный, мелкооптовый, в трещинах. Желтоватый послевоенный город, кое-где еще таскающийся с ведрами на колонку, стоящую во дворе многоэтажной громады.
Он встретил новопостроенным храмом бежевого туфа на промышленных задворках – армянской реальностью, которую продолжает сотворять гений ссыльного Мандельштама.
Когда-то здесь шумели леса, но по царскому приказу дубравы снялись с места, сомкнулись в колонны и отправились на лесопилки, где приневоленные иноземцы строили «Божественное предвидение» и иные корабли, чтобы с Турками воевать. Да тем же туркам Предвидение потом и продали.
Еще в Воронеже есть новодельный собор, настоятель которого живет иным измерением. В ограде стоит памятник «предотвратившим Третью Мировую» - то есть, значит, Третью предотвратили, дальше будет только Четвертая. ( Read more... )