![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
irimikoОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
ssuvorov в Воронеж
Он был весенний, пыльный, заборный, мелкооптовый, в трещинах. Желтоватый послевоенный город, кое-где еще таскающийся с ведрами на колонку, стоящую во дворе многоэтажной громады.
Он встретил новопостроенным храмом бежевого туфа на промышленных задворках – армянской реальностью, которую продолжает сотворять гений ссыльного Мандельштама.
Когда-то здесь шумели леса, но по царскому приказу дубравы снялись с места, сомкнулись в колонны и отправились на лесопилки, где приневоленные иноземцы строили «Божественное предвидение» и иные корабли, чтобы с Турками воевать. Да тем же туркам Предвидение потом и продали.
Еще в Воронеже есть новодельный собор, настоятель которого живет иным измерением. В ограде стоит памятник «предотвратившим Третью Мировую» - то есть, значит, Третью предотвратили, дальше будет только Четвертая.
…Магазины для новобрачных белыми воронами расселись вдоль спуска улицы Разина. Пятый, десятый, пятнадцатый… Не иначе, с намеком на Стенькину «свадьбу новую» со красавицей княжной.
В художественном музее – старые полотна, греческие килики и ойнохойи, египетские ушебти из захваченного тевтонами Дерпта. Дерпт, Тарту, Юрьев… - полузабытые войны Империи и неожиданный подарок для города Гражданской и Второй Мировой…
Книжный клуб, запах кофе. Разгоряченная девочка стоит над подружкой:
- Да купи ты себе уже, к херам, этого Лотмана! Сколько можно, третий день здесь сидишь, читаешь!
Чудный город.
Жаль, он уходит на глазах, старый Воронеж. Уцелевшая регулярная застройка стоит и обрастает мемориальными досками, но на грядках деревянных кварталов всходят здания привычной для нас отрицательной архитектуры. - Ничего особенного, такой общечеловеческий стиль, от Каира до Гельсингфорса. Только совсем недавно было иначе – это ведь про башню здешнего железнодорожного правления Хрущев в свое время стал ругаться: «А что это за колокольня торчит у вас?» – И понеслась с тех пор через всю страну борьбы с излишествами и украшательством.
Но нам-то делать нечего, нам надо дальше жить после всей этой борьбы. Будем пытаться создать что-то такое, за что можно зацепиться, из чего создать идентичность и дружелюбную среду. Это сейчас просто: немного лампочек, витых скамеек, потом - плитка и буро-бронзовые памятники с обязательным отполированным до золота кусочком поверхности – «на счастье».
Но идентичность снова смывает, как волжские волны – красавицу княжну; а за водной гладью громоздятся одинаковые корпуса с одинаковыми штабелями пластиковых окон. По одному за спиленный дуб.
Ах, стоп. Вот и он. Этот дом. Здесь жил человек, готовый к смерти. Ему точно удалось построить здесь нечто свое, неповторимое и нерушимое…
Сразу преображается улица, проявляется платиновое солнце, оно съедает контуры предметов, границы реальности теряются. Этот свет – фаворский, северный, невесомый. В нем нет ни тепла, ни огня – просто первый весенний свет. Но если минуту назад казалось, что «Всех-то цветов мне осталось лишь сурик, да хриплая охра», то сейчас все блестит, все сияет, даже «керосиновая мягкая копоть» на старой краске кажется изысканным кружевом, слегка пообтершемся по пути из дальних стран.
Я скажу это начерно – шепотом,
Потому что еще не пора:
Достигается потом и опытом
Безотчетного неба игра.
И под временным небом чистилища
Забываем мы часто о том,
Что счастливое небохранилище –
Раздвижной и пожизненный дом.
О. Э. М. 9 марта 1937. Воронеж
ssuvorov в Воронеж Он был весенний, пыльный, заборный, мелкооптовый, в трещинах. Желтоватый послевоенный город, кое-где еще таскающийся с ведрами на колонку, стоящую во дворе многоэтажной громады.
Он встретил новопостроенным храмом бежевого туфа на промышленных задворках – армянской реальностью, которую продолжает сотворять гений ссыльного Мандельштама.
Когда-то здесь шумели леса, но по царскому приказу дубравы снялись с места, сомкнулись в колонны и отправились на лесопилки, где приневоленные иноземцы строили «Божественное предвидение» и иные корабли, чтобы с Турками воевать. Да тем же туркам Предвидение потом и продали.
Еще в Воронеже есть новодельный собор, настоятель которого живет иным измерением. В ограде стоит памятник «предотвратившим Третью Мировую» - то есть, значит, Третью предотвратили, дальше будет только Четвертая.
…Магазины для новобрачных белыми воронами расселись вдоль спуска улицы Разина. Пятый, десятый, пятнадцатый… Не иначе, с намеком на Стенькину «свадьбу новую» со красавицей княжной.
В художественном музее – старые полотна, греческие килики и ойнохойи, египетские ушебти из захваченного тевтонами Дерпта. Дерпт, Тарту, Юрьев… - полузабытые войны Империи и неожиданный подарок для города Гражданской и Второй Мировой…
Книжный клуб, запах кофе. Разгоряченная девочка стоит над подружкой:
- Да купи ты себе уже, к херам, этого Лотмана! Сколько можно, третий день здесь сидишь, читаешь!
Чудный город.
Жаль, он уходит на глазах, старый Воронеж. Уцелевшая регулярная застройка стоит и обрастает мемориальными досками, но на грядках деревянных кварталов всходят здания привычной для нас отрицательной архитектуры. - Ничего особенного, такой общечеловеческий стиль, от Каира до Гельсингфорса. Только совсем недавно было иначе – это ведь про башню здешнего железнодорожного правления Хрущев в свое время стал ругаться: «А что это за колокольня торчит у вас?» – И понеслась с тех пор через всю страну борьбы с излишествами и украшательством.
Но нам-то делать нечего, нам надо дальше жить после всей этой борьбы. Будем пытаться создать что-то такое, за что можно зацепиться, из чего создать идентичность и дружелюбную среду. Это сейчас просто: немного лампочек, витых скамеек, потом - плитка и буро-бронзовые памятники с обязательным отполированным до золота кусочком поверхности – «на счастье».
Но идентичность снова смывает, как волжские волны – красавицу княжну; а за водной гладью громоздятся одинаковые корпуса с одинаковыми штабелями пластиковых окон. По одному за спиленный дуб.
Ах, стоп. Вот и он. Этот дом. Здесь жил человек, готовый к смерти. Ему точно удалось построить здесь нечто свое, неповторимое и нерушимое…
Сразу преображается улица, проявляется платиновое солнце, оно съедает контуры предметов, границы реальности теряются. Этот свет – фаворский, северный, невесомый. В нем нет ни тепла, ни огня – просто первый весенний свет. Но если минуту назад казалось, что «Всех-то цветов мне осталось лишь сурик, да хриплая охра», то сейчас все блестит, все сияет, даже «керосиновая мягкая копоть» на старой краске кажется изысканным кружевом, слегка пообтершемся по пути из дальних стран.
Я скажу это начерно – шепотом,
Потому что еще не пора:
Достигается потом и опытом
Безотчетного неба игра.
И под временным небом чистилища
Забываем мы часто о том,
Что счастливое небохранилище –
Раздвижной и пожизненный дом.
О. Э. М. 9 марта 1937. Воронеж
no subject
Date: 2017-04-06 06:37 pm (UTC)Но
васих-то туда как занесло? :)no subject
Date: 2017-04-06 06:39 pm (UTC)no subject
Date: 2017-04-06 06:42 pm (UTC)Я в Воронеже уже с десяток раз был, всё исходил, пока в овраг этот не попал.
Исключительно потому, что там больница. друг мой с поломанными ногами там обретался.
no subject
Date: 2017-04-06 06:46 pm (UTC)no subject
Date: 2017-04-06 06:51 pm (UTC)Я ж туда восемь лет ездил, иногда по два раза в месяц. Минимум раз в три месяца.
Командировки
no subject
Date: 2017-04-07 09:55 am (UTC)no subject
Date: 2017-04-07 09:59 am (UTC)no subject
Date: 2017-04-07 10:01 am (UTC)no subject
Date: 2017-04-07 10:19 am (UTC)no subject
Date: 2017-04-06 06:41 pm (UTC)