С праздником!

Петр, смотри, как будешь учить ты:
о падении помня и всем сострадая,
ради служанки, смутившей тебя, ты не строго суди,
когда надменность найдет на тебя,
то крик петуха ты услышь
и слезы припомни –
потоками их Я омыл прегрешенье твое,
Единственный в сердцах читающий.

[...]

Hе в силе Моя победа –
приходит она через немощных;
платонствующим не радуюсь,
возлюбив в этом мiре немудрое,
Единственный в сердцах читающий.

[...]

Страхом, уныньем пренебрегите,
ибо многих ко смерти отсылают они,
как показал вам Иуда сам;
знаете, как веревку удушья
заплело для предателя отчаянье.
Только и в этом вновь тщетна уловка лукавого:
он после расплатится,
Киликийца за Искариота отдаст
и вместо врущего – верного;
за продажного – Павла Себе обрету,
Единственный в сердцах читающий.

[...]

не „рабы“, а „друзья,
сыновья, Мои сонаследники,
светочи целой вселенной
и лучи Мои ясные, солнца сиянье
и сокровищ Моих ключехранители верные"


via ssuvorov

***

Как ручные, садятся на грудь
Листья дуба и клена.
Что такое наш жизненный путь,
Бесконечно продленный? –
Миллионы концов и начал
В непрерывной цепочке, –
От листа, что сегодня опал,
И до завтрашней почки.
Это цепь бесконечных утрат,
Бесконечных находок,
Это вечно восход и закат
С обещаньем восхода.
Это вечно то сушь, то дожди,
То пустыни, то реки,
Это вечное вслед – «подожди»
Уходящим навеки.

1971

Мы, отец, ровесники с тобой,
Только двадцать три твои – седые,
Надо мной снежинок мягких рой,
Над тобой – наносы снеговые.

Вечер, утро. Между ними – год.
Эта ночь состарена войной.
Тихий снег убитым саван ткет.
Ну, а ты, в землянке продувной,
Тощий, долговязый замполит,
Пьешь с друзьями, обжигая рот,
За грядущий сорок третий год,
Год, в котором будешь ты убит.

Первые минуты января.
Я уже чуть-чуть взрослей тебя.

1964

(Л. Миллер)