На бегу

[irimiko]

Оригинал взят у ssuvorov в На бегу

Городское пространство пронизано таинственной и непонятной религиозностью. Все эти коммуникативные стенки с загадочными надписями, волшебные руны, непонятные картинки и призывы («ещь богатых») – они ведь обращены не просто к подсознательному, а прямо к потустороннему началу. И все здесь так. Шагаю тропинке в сторону метро, на пути ветка, прохожие ей кланяются, иначе не пройдешь. Но те, кто ветке кланяться не желают, обходят это место стороной, здесь их тропка отделяется от народной и делает петлю. Не склонившие головы перед бездушной древесиной направляются к другому артефакту – большому кому снега с воткнутыми прутиками и пустыми бутылками, расцвеченному желтым на собачьем горизонте. Воздав честь этой штуке, народ возвращается на старую тропинку - так поступает каждый десятый, судя по утоптанности «петли».

Иду дальше, передо мной тяжело ступает мужик в ватнике и с большим ведром. В ведре крупно порубленная красноватая капуста и большая алюминиевая ложка. Кого он кормит капустой? Сие неведомо. Но, видно, дело важное - одышка, лишний вес, а все одно бредет, старается.

Наконец, метро. Мраморный Гадес с вечно курящимися урнами при входе. Десять тысяч сортов отборного табака в каждой кадильнице!
Здесь каждый жест, слово, изображение нечто означают, поэтому обыденные действия превращаются в магические ритуалы.
Вот высокий кавказец ведет куда-то тройку своих земляков, похожих на усталых ягнят. Опущенные хилые плечи, смиренные взгляды исподлобья, курточки-обдергушки и вязаные колпачки. Вожатый дает команду, и трое окружают его, разом вытаскивают замерзшие руки из карманов, тянут ладошки в ожидании мелочи на билет.
А вот избранные агнцы в венках из увядших одуванчиков – они носят куртки с псевдоузорами и надписью «Раша». Не знаю, назначили ли их в жертву подземному богу, но доподлинно известно, что такие ритуальные облачения раздают на вокзалах и в аэропортах. Небось, неспроста.

Впрочем, и почвенная религия не забыта – она доминирует, хотя и по-своему. Вот нетрезвый негр с бутылкой «Амстела» что-то бормочет перед вагонной дверью и, неумело крестясь, кланяется своему отражению. Потом вдруг злится и начинает бить дверь ногой: Fuck! Fuck!
Две девочки:
- По нашему коту видно, когда он не выспался! Приперлись мы тут ночью с рождественской службы…
А еще этот плакат с красно-синей иконой «Чти Неопалимую Купину и службу 01»…
Выразительнее только Православный: «Запомни, всякий раз, когда ты видишь надпись вроде «Слава труду», нужно остановиться, перекреститься и сказать: «Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу…»

Еду в полупустом вагоне, болтает немилосердно. На середину выходит дед, раскрывает большой баул, извлекает кочан капусты и некое приспособление. Речевки не слышно, лишь видно, как капуста в руках акционера превращается в мельчайшие ошметки и летит вниз. Кажется, сейчас весь вагон будет покрыт капустой – но нет. Баул работает, словно черная дыра, все, до мельчайшего кусочка, исчезает в его раззявленной пасти.

Что все это значит, для чего, кому посвящено коловращение? Станций впереди много, но до верховий этой реки не добраться. На конечных станциях поезда оборачиваются и подходят к перрону с очарованными дяденьками, не замеченными прогоняльщиками. Они поедут обратно.