Михаил Дидусенко

[irimiko]

* * *
За больничным окном, как везде по России, сирень
набухала листвой, зацвела, а потом оржавела...
Я стоял у окна, удивляясь, что вот и не лень
наблюдать это смертное, это привычное дело.
Находила гроза, и белели под ветром кусты,
словно, вывернув плащ шелковистой наружу подкладкой,
как на Троицком рынке, веселые злые персты
каждый шов проверяли и каждую сшитую складку.
Матюгальник небесный вовсю громыхал. Тополя
содрогались, роняя корявые мокрые тени.
С проблесковым огнём промелькнула планета Земля
Миргородскою улицей, Боткинских мимо строений.
Я остался один, но зато, утешая меня,
в темноте что-то булькало, ныло, скрипело, шептало...
Чтобы стало обычным такое скончание дня,
ты и отдал полжизни, но этого, кажется мало.

* * *
Как странно углядеть с небес —
не с первых, а с седьмых, —
как на земле чернеет лес
в стране глухонемых.
Так высоко, что только цвет
здесь заменяет звук,
а человечьей речи — нет,
не нужной стала вдруг.
Не слышно шороха страниц
с подобной высоты,
а череда сухих зарниц —
суха от немоты.
Лишь механический орган
семи небесных нот
сиянье северным богам
без устали поёт.


Тот случай, когда стоит знать жизненный путь поэта.

via galchi