(no subject)
Feb. 23rd, 2024 11:34 pm***
В автобусе "Шарья на Кострому"
Сидит голубоглазый доброволец
Лет сорока семи. Куда - ему?
Кто за него, небритого, помолится?
Рассказывает, как, куда и что,
И свой рассказ пересыпает песнями.
И думаешь: чего бояться-то?
Когда у нас такие автослесари.
Страна болит, земля под ней горит,
Прут корабли чрез мрачныя пучины.
Родители сломали, говорит,
По глупости страну. А мы починим.
***
Шелести, февраль, давай, календарь, шурши,
Пару дней еще помаемся - и на дело.
Невозможное время, тёмная ночь души,
Как бы так повернуть, чтоб свеча на столе горела?
Фитилек-огонек, неверный и бледный свет,
Ничего подробней память не сохранила.
Но горит или нет, на столе или, может, нет,
Все равно: февраль. Пастернак достает чернила.
Снова будет большая вода и прилет грачей.
Сочинения, значит, грядут у четвертых классов.
Не страдай, не парься, не думай, что ты ничей.
Пастернак с тобой, не реви. Левитан. Саврасов.
(Д. Тамирова)
В автобусе "Шарья на Кострому"
Сидит голубоглазый доброволец
Лет сорока семи. Куда - ему?
Кто за него, небритого, помолится?
Рассказывает, как, куда и что,
И свой рассказ пересыпает песнями.
И думаешь: чего бояться-то?
Когда у нас такие автослесари.
Страна болит, земля под ней горит,
Прут корабли чрез мрачныя пучины.
Родители сломали, говорит,
По глупости страну. А мы починим.
***
Шелести, февраль, давай, календарь, шурши,
Пару дней еще помаемся - и на дело.
Невозможное время, тёмная ночь души,
Как бы так повернуть, чтоб свеча на столе горела?
Фитилек-огонек, неверный и бледный свет,
Ничего подробней память не сохранила.
Но горит или нет, на столе или, может, нет,
Все равно: февраль. Пастернак достает чернила.
Снова будет большая вода и прилет грачей.
Сочинения, значит, грядут у четвертых классов.
Не страдай, не парься, не думай, что ты ничей.
Пастернак с тобой, не реви. Левитан. Саврасов.
(Д. Тамирова)