Там, за горизонтом (часть 1)

[irimiko]

«Третья осень уже пошла, а всё то же: табло прилёта, кофе с коньяком, зал ожидания…». Кира уныло наблюдала то за барменом, то за уборщиками на поломоечных машинах, отрабатывающими свой подённый график. Она снова проверила мессенджер и почту, сунула телефон в карман и вышла на улицу покурить. У входа мерцала, гудела, змеилась ночная река такси и частных авто. Люди заходили, в основном, оживлённые, взбудораженные, радостные. «Не аэропорт, а портал в иной мир прямо…», - усмехнулась Кира. Хотя было, в общем-то, не до смеха. «Это уже какие-то страдания по Достоевскому начались: гожусь в любовницы, и больше ни во что… И почему нас только любовницами называют? Разве всё это про любовь?.. Больше похоже на режим ожидания… Вечный standby…» - Кира рефлекторно взглянула сквозь толстое стекло на своё временно покинутое в зале ожидания место. – «Софа ждёт мая, когда Пашкины жена и дети к тёще уедут на всё лето. Венецианская ждёт, когда у Ярослава третий ребёнок родится. Пилка ждёт, когда ее наркоша созреет для брака. А я… я жду, когда у Артёма командировка в Москву! Хорошо же всё было…» - внутри «заскулил мопс» (как называла это Кира после ночи, проведённой на даче у друзей, на одной кровати с хозяйским мопсом, который необыкновенно жалобно скулил во сне), но из кармана ему возразила песня «Feeling Good» - то ли, издеваясь, то ли утешая…

- Пришвартовались, - доложил Артём, - ждём автобус, видимо. Ты там ещё не заснула, Шахерезада моя?
- Нет, Андерсен мой, но держусь из последних сил, если честно.
- Обещаю компенсацию: готов искупить, загладить, отработать…
- Звучит многообещающе. И амбициозно, - Кира интимно улыбнулась в трубку.
- Я такой. И вообще – страшно перспективный парень… А, вот двинулись вроде. Всё, увидимся в прилёте, малыш!
- Иду, любовь моя, - ответила Кира, дождавшись гудков отбоя.

Устроившись на заднем сиденье такси, они держались за руки и молчали, улыбаясь друг другу. Выезд из аэропорта был почти свободен, и они быстро миновали выездную эстакаду, паркинг и автоматический шлагбаум; за окнами понеслись сначала фонари и приаэродромные постройки, потом посадки и чернеющие подмосковные поля.

- Зачем ты гостиницу заказал? Я же сказала, что можешь остановиться у меня…
- Не могу не заказывать гостиницу, солнце: у нас в отделе бронирования работает одна девица, с которой моя Оля дружит. Сразу вопросы возникнут, сама понимаешь. Но ты не переживай… Мы сейчас заедем в гостиницу, я зачекинюсь, а потом сразу - к тебе, на конспиративную квартиру.

Он тихонько коснулся губами её носа и вопросительно заглянул ей в глаза.

- А вдруг я – НикитА? – спросила Кира.
- А вдруг я – Леон? – парировал Артём.
- Два киллера в одном доме…
- Это уже трудовая династия.

Кира хмыкнула и уткнулась лицом в его плечо.

- А что у тебя с командировками? – с робким упрёком спросила она. - Я три месяца тебя не видела…
- Да, в Москву теперь реже посылают. У нас офис на Дальнем Востоке открывается, я там сейчас нужен. Чисто по времени в Москву чаще не получается, увы.
- Это временно или как?
- Это-то временно, до открытия офиса, по большому счёту. Но, знаешь, тут доходит пока закрытая информация, что меня из операций хотят двинуть на региональное развитие.
- И что сие значит?
- Что буду много ездить по этим самым регионам. В Москву, может, пару раз в год – на местные митинги…
- Класс! И что?!
- Если соглашусь, конечно.
- А ты можешь не согласиться?
- Вообще-то, нет. Потому что на моё место человека уже подобрали, насколько я знаю, и возникнет проблема: куда тогда меня, не правда ли?
- Изумительно… Может, как ветераны, раз в год будем встречаться?! На Белорусском вокзале! Твоё направление.
- Ну, ладно тебе… Успокойся. Что-нибудь придумаем.
- Что, например?!
- Можем встречаться в других городах. Ты могла бы в Питер или Владивосток как-нибудь приехать...
- Когда я буду туда ездить?! Я работаю!
- На выходных, в праздники…
- Зачем ездить? Летать! «Аэрофлотом»! А останавливаться – в пятизвёздочных отелях, как ты!
- Например…
- Отлично. Только там надо знать людные места.
- В смысле?
- В смысле, где подают лучше? Мне же домой вернуться надо будет.
- Не пори чушь, пожалуйста. Какие ещё…

Артём осёкся на полуслове, бросил Кире взгляд, который мог сойти за сочувственный или просто усталый, и задумчиво загляделся в окно. Таксист навострил уши и время от времени проверял зеркало заднего вида, где двое смотрели в противоположные стороны с каким-то измученным и одновременно упрямым выражением лиц.

В гостинице, несмотря на поздний час, оказалось весьма оживлённо. В холле галдели иностранцы, судя по всему, из Южной Америки, а на двух кожаных диванах разместилась компания ребят с синдромом Дауна. Там были две парочки и одинокий юноша. Пары неловко тискались, многозначительно встречались своими изумлёнными и, в тоже время, всеведущими глазами, что-то радостно-возбуждённо обсуждая. Глядя на них, казалось, что они безусловно и всецело счастливы… Кира в тоске прикусила губу. Пока её спутник оформлялся и селился в номер, она со злым вниманием рассматривала людей вокруг и пыталась разгадать их секрет: ну, почему все, все, все вокруг счастливы, кроме неё?!

Наконец, Артём – необыкновенно стройный, плечистый, литой, как афинский атлет – появился, и она вдруг впервые заметила, что лицо у него, несмотря на заметный, белёсый шрам на переносице, скорее смазливое, чем мужественное. Густые, пушистые ресницы, аккуратный нос, губы яркие, четко-очерченные… Такой хорошенький… аж тошно. И улыбка – какая-то ехидная, хитренькая, а вовсе не ироничная, как ей раньше казалось.

К Кире решили доехать на метро. Вагон оказался полупустым, но они не захотели садиться – ехать всего несколько станций. Стояли против друг друга, держась за поручень.

- Так ты меня зовёшь к себе? – спросила Кира, играя бровями.
- Ага.
- На выходные, да?
- Ага.
- Город показывать будешь?
- Не вопрос.
- И куда же ты меня поведешь?
- Для начала в библиотеку.
- Хам.
- Потом в театр.
- Теплее.
- Городской парк?
- Пожалуй.
- Зоопарк?
- Себя показать?
- Нет, тебя сдать.

Кира повисла на поручне и покачалась на нём из стороны в сторону, потом сказала:

- А если я в Минске найду работу? На постоянку?

Артём растерянно осклабился, поднял брови:

- Ну… и что?
- Что делать будем? – Кира, почувствовав его напряжение, взглянула на него пытливо и насмешливо.
- Будем чаще встречаться, что…

Кира зло мотнула головой и отпрянула от него на пару шагов. Он тут же двинулся за ней, осторожно и нежно погладил её по голове. Она повернула к нему покрасневшее лицо с сухо горящими чуть ли не горем глазами:

- Тебе меня жалко?..
- Нет, что ты… - он тут же убрал руку и испуганно-вежливо отодвинулся от неё, будто случайно пересёк линию оцепления, куда совсем, совсем не хотел…

У Киры же из глаз буквально брызнули искры-слёзы, которые она поспешно вытерла ладошкой, бросила на любовника немой, израненный взгляд и молча пошла на выход.

Все три командировочных дня они почему-ты напивались в хлам так, что поздно вечером еле добирались до высокого большого ложа, стоящего посреди ещё не очень обжитой спальни с эркером в серо-голубых обоях. Это был остров перемирия, где контекст и подтекст временно не играли такой роли, не мешали, не задевали, не унижали… Они выключали светильники - и мучительное, противоречивое, неразрешимое в их отношениях было не так заметно.

Наутро, однако, обоим было муторно, и, надо сказать, не только физически. Артём уже тысячу раз пожалел, что не завис в гостинице. Там всё было куда проще, понятнее и удобнее. «Ну… тоже опыт, - утешал он себя, - зато не надо никому ничего объяснять и вечно озираться». Кира же всё чаще сомневалась, что была в своём уме (что в нетрезвой памяти – вне всякого сомнения), когда затеяла всю эту тягомотину. Он порой озадачивал её своими бесцеремонными советами относительно гардероба и макияжа, досужими разглагольствованиями о политике, напоминая разговаривающего с телевизором персонажа «Наша Раша», невесть откуда проклюнувшимся толстым юмором… Он даже додумался пожаловаться ей на жену! А под конец выяснилось, что он поклонник группы «Чиж и Ко», что для Киры стало теперь особенно невыносимым. Она то усмехалась, то фыркала, то делала стеклянные глаза и демонстрировала скучающий вид.

В день отъезда Кира вышла вместе с командировочным из подъезда, чтобы проводить его до такси. Было уже темно и довольно холодно. Они оба ёжились и переминались с ноги на ногу. Долгий, показательный поцелуй и какой-то заискивающий взгляд своего визави Кира расценила как финальное прощание - конец не встречи, но истории. Она с тоской всматривалась в его лицо, не понимая, что за дьявольская игра её обуяла: сейчас он выбешивал её как никогда раньше, она презирала его за лживость и изворотливость – лишь бы не попасть на крючок обещаний и обязательств… Но почему-то это не отталкивало, не разочаровывало, не пугало, в конце концов, а только изводило и влекло к нему пуще прежнего. Чем более скользким типом он представал, тем сильнее ей хотелось уловить его в свои сети, не задаваясь вопросами, нужен ли он ей вообще, и зачем…

Артём позвонил через несколько дней, и Кира невольно обратила внимание, насколько увереннее, умиротворённее, раскованнее звучал теперь его голос. Их разделяли сотни километров, и на расстоянии он явно чувствовал себя в безопасности, «в домике», а рядом с ней – получается… в западне?.. Кира, поймав какое-то чертобесие, вдруг огорошила их обоих:

- Тёма, знаешь… должна тебе сказать… так внезапно всё случилось… короче говоря, я вчера столкнулась со своим бывшим на парковке и… в общем, мы решили съехаться…
- В смысле? Вы помирились?
- Да. Решили дать нам второй шанс.
- Он что, уже… у тебя?
- Нет. Жду его с минуты на минуту. С чемоданом и гитарой.
- Ах, так… И это после того, как он так с тобой обошёлся?
- Кто старое помянет, тому глаз вон. Я ведь тоже не подарок, не так ли?
- Хм… Ну, ладно… Да ради Бога. Ты просто кое-что другое раньше говорила…
- Ну… хочется иногда в жилетку кому-то поплакаться. Знаешь, как это бывает… Где-то преувеличила, где-то приврала…
- Ясно. Ну, тогда флаг в руки.
- Как-то недóбро…
- Дóбро-дóбро. Желаю тебя счастья от всей души. Чем чёрт не шутит.

В телефонах повисла пауза, похожая на передышку в бою. Если бы Артём в этот момент видел взгляд своей собеседницы, то он бы, скорее всего, расплавился.

- Кстати, я буду в Москве после нового года, - нарочито весело сообщил он, - увидимся?
- Ты – дурак?
- Не-а, просто почву зондирую, - хмыкнул тот в ответ.
- Мы больше не увидимся, - металлически процедила Кира, - не созвонимся и не спишемся. Варьете закрыто.
- Ладно. В любом случае, было очень мило, мне понравилось. Буду скучать, котёнок, - в трубке раздался звук воздушного поцелуя и следом короткие гудки.

Кира гневно шваркнула телефон об пол, но моментально взяла себя в руки и как ни в чем не бывало наклонилась собрать разлетевшиеся части. Хорошо ещё, что никого по близости не оказалось: все ушли обедать в столовую.

Кира вытерла слёзы обиды и унижения. Но гораздо больнее было осознавать, что это – всё. И дело не в идиотском телефонном баттле, а в том, что он… не любил её. Не любил, по всей видимости, никогда. Весь их роман оказался плодом её богатого воображения. Он ничем ради неё не жертвовал, ничем, кроме секса, заниматься с ней не планировал, о её судьбе и будущем думать не думал. Зато она старалась сделать для него всё максимально удобным, комфортным, необременительным… Ну что ж, получилось: он отделался от неё легко и непринуждённо. «Это надо отметить», - почти истерически подумала Кира, и в этот вечер напилась в ирландском пабе на Цветном так, что не помнила, как добралась до квартиры и легла спать. Только утром обнаружила пропажу кошелька с фото Артёма, банковскими и дисконтными картами и несколькими пятитысячными купюрами. Либо выронила в такси, либо таксист сам обо всём позаботился – и до дому довёл, и штраф выписал.