Там, за горизонтом (часть 1)

«Третья осень уже пошла, а всё то же: табло прилёта, кофе с коньяком, зал ожидания…». Кира уныло наблюдала то за барменом, то за уборщиками на поломоечных машинах, отрабатывающими свой подённый график. Она снова проверила мессенджер и почту, сунула телефон в карман и вышла на улицу покурить. У входа мерцала, гудела, змеилась ночная река такси и частных авто. Люди заходили, в основном, оживлённые, взбудораженные, радостные. «Не аэропорт, а портал в иной мир прямо…», - усмехнулась Кира. Хотя было, в общем-то, не до смеха. «Это уже какие-то страдания по Достоевскому начались: гожусь в любовницы, и больше ни во что… И почему нас только любовницами называют? Разве всё это про любовь?.. Больше похоже на режим ожидания… Вечный standby…» - Кира рефлекторно взглянула сквозь толстое стекло на своё временно покинутое в зале ожидания место. – «Софа ждёт мая, когда Пашкины жена и дети к тёще уедут на всё лето. Венецианская ждёт, когда у Ярослава третий ребёнок родится. Пилка ждёт, когда ее наркоша созреет для брака. А я… я жду, когда у Артёма командировка в Москву! Хорошо же всё было…» - внутри «заскулил мопс» (как называла это Кира после ночи, проведённой на даче у друзей, на одной кровати с хозяйским мопсом, который необыкновенно жалобно скулил во сне), но из кармана ему возразила песня «Feeling Good» - то ли, издеваясь, то ли утешая…
( Read more... )

Там, за горизонтом (часть 2)

Сначала Кира потеряла работу из-за ставших очевидными запоев. Мать, которая жила в Коломне, путем несложных сопоставлений и логических цепочек догадалась о проблемах дочки и в панике заставила её лечь в больницу, чтобы пройти курс лечения. На время лечения Кире пришлось сдавать свою московскую однушку, а после переехать к родительнице. В клинике она прошла все виды терапии, включая реабилитацию, вышла на волю с грандиозными планами, но жизнь, как водится, подкинула свои: спустя полгода у неё обнаружили онкологию – рак груди. Она стойко встретила эту новость: продала квартиру, машину, перенесла операцию, прошла химиотерапию, приобрела хороший протез, обследовалась по плану – и врачи, в конце концов, констатировали устойчивую ремиссию.

Она вновь приободрилась, начала привыкать к протезу, обновила гардероб, только-только отросли у неё волосы, когда её мама-сердечница скоропостижно умерла. Без работы, без денег, без близких родственников, Кира почувствовала себя тростинкой на ветру. Она открывала утром глаза и смотрела вокруг в отчаянии: надо встать… умыться… что-то приготовить… искать работу… говорить с людьми… не плакать... разобрать мамины вещи… А ей и пошевелиться-то было невмоготу!..
( Read more... )

Там, за горизонтом (часть 3)

По плану доехать они должны были до деревни Экимань, которую отец Роман по дороге, будучи навеселе, переименовал в Экадаль, где их должен был встретить и препроводить в скит специально посланный послушник. Их, действительно, ждал у сельсовета бородатый монах в заношенном, подпоясанном подряснике и сером рабочем жилете со множеством карманов и отделений, в тонкой вязаной скуфейке на голове, с схваченными сзади резинкой вьющимися седыми волосами. Батюшка вышел из машины и попытался, было, его благословить, но инок осторожно отпрянул и на расстоянии вежливо поклонился ему. Они о чем-то поговорили пару минут, и затем оба сели в машину: отец Роман снова на переднее сиденье, а их поводырь на заднее. Кира кивнула ему в зеркало заднего вида, стараясь не глазеть, но что-то необъяснимо притягивало взгляд к его суровому, довольно мрачному лицу. Пока они ехали, она еще несколько раз урывками попыталась рассмотреть пассажира на заднем сиденье, но он, как назло, сдвинулся прямо за её спину.
( Read more... )